– А что будет потом? – спросил Джеми. – Что мы станем делать, когда у нас иссякнут боеприпасы, а чудища все будут прибывать?

– Томас Хенгуэр, – медленно произнес Тропман, повторяя недавно проскользнувшую у Байкера мысль. – Все сводится к нему. Необходимо привести его в чувство.

Гэннон потряс головой. Он не стал бы возлагать больших надежд на этого старикашку после того, как мельком увидел его по дороге на кухню. Он был поражен, как жалко выглядел лежащий под одеялами Том – прозрачная кожа обтягивала лицо, изуродованное шрамами. Гэннон даже не мог себе представить, что это тот самый бессмертный волшебник, про которого столько толкует Уолтерс. Не похоже было, что он сможет когда-либо встать на ноги.

– Значит, старик – наша единственная надежда? – спросил он у Тропмана.

– Ну, если у вас в запасе есть что-то лучшее…

– Нет, ничего. Я, правда, в этих вопросах мало смыслю, но неужели старика ничем нельзя привести в чувство? А что с ним, собственно говоря?

– Как я уже говорил Джеми, – начал объяснять Тропман, – похоже, что у него была какая-то серьезная травма – какая, мы можем только гадать. Познакомившись теперь с этими осаждающими нас чудовищами, я просто содрогаюсь, представляя себе, чему он подвергся.

– Выходит, надо ждать? – спросил Гэннон и обвел взглядом сидящих за столом. Ясно было, что эта перспектива никого не радует, но так же, как и он, никто из присутствующих не мог предложить ничего другого.

– Что ж, – сказал Гэннон. – Давайте крепить оборону. Не хотелось бы мне проснуться оттого, что эти гады снова ухитрились прорваться в Дом.

Байкер кивнул:

– Придется обходить нижний этаж. Наверное, этого будет достаточно.

– Но наружу никого не выставлять, – подчеркнул Джеми.

– Наружу – никого, – согласился Байкер.

Хотя рано или поздно кому-то придется выйти из Дома на разведку. У него самого не хватит терпения сидеть в Доме и ждать, что еще придумает их враг. Пусть только наступит утро, он серьезно подумает, как выяснить, что лежит за полями, окружающими Дом.

– Первая вахта моя, – сказал Такер, взглянув на часы. – Сейчас около девяти. Давайте сменять друг друга через каждые три часа.

– Дом большой, – заметил Байкер. – Может, лучше иметь по крайней мере двух дежурных – один патрулирует южное и восточное крыло, другой – северное и западное.

– Правильно, – сказал Гэннон. – Я составлю компанию инспектору.

– Ладно, а я выйду на вторую вахту, – предложил Байкер, – вместе с… – Он оглядел сидящих за столом и остановился на одном из помощников Гэннона.

– Мерсье, – подсказал Гэннон. – А Шевье с вашим Фредом могут дежурить с трех до шести, тогда мы с инспектором их сменим.

– А мы что же? – спросил Джеми.

– Вы с доком должны быть здесь, рядом с Хенгуэром, в полной боевой готовности, – объяснил Такер.

– А я? – спросил Сэм.

– Ты можешь дежурить на рассвете с Шевье и Фредом, – сказал Байкер.

После этого все долго сидели молча, глядя друг на друга, еще до конца не осознавая, что с ними произошло. Мысленно они уже приготовились к тому, что должны будут встретиться с врагом Хенгуэра, ставшего теперь и их врагом. Сейчас, когда они сидели все вместе, им легче было смириться с тем, что ирреальная опасность вдруг стала реальной. Вот позже, когда они разойдутся и одни постараются заснуть, а другие начнут расхаживать по длинным пустым коридорам, – вот тогда каждому из них придется туго.

Они оказались в ситуации, к которой нельзя было применять логические решения, в ситуации, для которой жизненный опыт каждого из них ничего не значил. Они не знали правил этой новой игры, если, конечно, такие правила вообще существуют.

– Ну что? – спросил Шевье, сойдясь с Гэнноном и Мерсье в парадном холле.

– Шел бы ты спать, – ответил Гэннон. – Тебе же досталась вахта на рассвете.

– Ну да, это ясно. – Шевье забросил в рот жвачку. – Но я не о том, Фил. Что будем делать?

– Будем играть с ними в одной команде… Что нам еще остается? Положение у нас безвыходное.

– А что скажет Уолтерс?

Гэннон пожал плечами:

– Об этом будем беспокоиться, когда и если вернемся обратно. Ну а если вернемся, схватим этого Хенгуэра и дадим деру.

– Такера оставьте мне, – заявил Мерсье.

– Да? А с чего это ты на него так взъелся?

– Ну хотя бы за то, что он угробил Сержа.

Гэннон кивнул. Он не забыл, как сам разъярился на Байкера тогда в холле, за минуту до того, как Сержа убили. Его приводило в бешенство, что непрофессионал так легко обошел его.