– Нет, постойте, – повторил Питер Вагнер. Все еще улыбаясь, он сжал и тут же разжал один кулак. Сам понимая, что лучше не спрашивать, он все же спросил: – Чего это вы все меня капитаном величаете?

– А как же, мой юный друг! – горячо отозвался капитан Кулак. Он поднялся, доковылял до порога и взял Питера Вагнера за руку. – Вы согласились! И вся команда скрепила уговор рукопожатием! – Ухмылка его была совсем змеиная, он даже извивался немного, вытянув вперед голову. Это верно, они все жали друг другу руки, но по какому поводу? Питер Вагнер неуверенно улыбнулся и ждал.

– Давайте я повожу вас по мотоботу, – опять предложил капитан.

В шкиперском отделении, если отвлечься от гнилой вони и грязи, не было ничего примечательного: сетка с картами и лоциями под потолком, справа штурманский стол на тумбах с выдвижными ящиками. Оба компаса не действовали, астролябия и рейсшина – музейные древности, корабельный секстант такой старый, что серебряные части истерлись до меди. Хронометр в мягком футляре не тикал.

– Ну как, подходяще? – опасливо спросил капитан.

И впервые за много месяцев – не считая, может быть, минувшей ночи, но тогда он был в оглушении, – Питер Вагнер рассмеялся не горько, а от всего сердца. Он прошел обратно в капитанскую каюту, а оттуда – на мостик, не переставая смеяться, как мальчишка, как жених. Капитан боязливо шел за ним, упрятав в карманы концы пальцев.

– Как у нас, подходяще? – повторил он еще раз. Спина у него была такая скрюченная, что казалось, голова растет прямо из груди.

– Где мы находимся? – спросил Питер Вагнер, растянув рот в избытке бессмысленной, младенческой радости.

– А я почем знаю? – ответил капитан.

Питер Вагнер опять рассмеялся. Он снял с полки бинокль, пролежавший там, наверное, годы. Плесень так изукрасила его, что смотреть в него было все равно что заглядывать в двойной калейдоскоп. Но Питеру Вагнеру ничего и не нужно было видеть, он просто так приставил бинокль к глазам и повернулся из стороны в сторону.

– Как же вы добираетесь до Мексики? – спросил он.

Наверно, улыбка его была заразительна. По крайней мере капитан, отвечая, ухмылялся.

– Обычно идем каботажем вдоль берега, – объяснил он. – Но это опасно, понятное дело. Теперь, когда у нас есть капитан…

Насколько Питер Вагнер мог определиться без звезд и без приборов, мотобот шел курсом на запад.

– И давно мы так идем? – спросил он.

– Всю ночь, – ответил капитан и опять улыбнулся.

– И вы думаете, что… – Но договорить Питер Вагнер не смог, на него снова напал смех, такой сильный, что он согнулся чуть на пополам, а бинокль протянул капитану, чтобы ненароком не разбить.

– Так как же у нас, подходяще? – не отставал капитан.

– Бесподобно, – ответил Питер Вагнер. – Я пошел вниз. – Его опять разобрал смех. – Скажете мне, когда прибудем в Японию.

Он двинулся к люку.

Капитан минуты три молча смотрел ему вслед, обеими руками тяжело опираясь на трость. Потом сердито позвал:

– Послушай, ты!

Питер Вагнер обернулся, увидел эту взбешенную мокрицу и снова скорчился от смеха.

– Послушай, ты! – повторил капитан, на этот раз громовым голосом. – Имей в виду, что ты капитан этого судна. И за все отвечаешь ты.

Питер Вагнер продолжал смеяться и глядя в черное дуло капитанского пистолета. Молодые самцы шимпанзе могут в любовном экстазе, читал он где-то, много дней подряд ничего не есть и в конце концов падают замертво. Пистолетное дуло дрожало: капитан кипел от ярости. А это почему-то было до того смешно, что Питер Вагнер не удержался на ногах.

– Мой дорогой капитан… – стоя на коленях, едва проговорил он сквозь смех, подумал, встал на четвереньки и в конце концов перекатился на спину, как медведь, – мой дорогой капитан, мы здесь все… – тело его дергалось в конвульсиях; если вначале он еще отчасти прикидывался, то теперь хохотал всерьез и по-настоящему задохнулся, – …все – трупы! – Он выл от смеха. Пистолет ударил его по лицу. А он смеялся, смеялся, смеялся, хотя теперь одновременно еще и плакал.

– Он чокнутый, – сказал мистер Нуль. – Мы затеряны в просторах Тихого океана с бесноватым на борту.

Капитан Кулак снова ткнул пистолет ему в лицо, но на этот раз не так сильно: он страдал неуверенностью в себе.

Теперь, как разглядел Питер Вагнер сквозь слипшиеся от слез веки, рядом с ним оказался еще и мистер Ангел.

– Дайте-ка я с ним потолкую, – сказал мистер Ангел. Ему не ответили, и он опустился на колени. – Мистер Вагнер! – позвал мистер Ангел.

Питер Вагнер улыбнулся, застонал, почувствовал, что с ним сейчас опять случится припадок смеха – или плача, – и взял себя в руки.