Шрифт:
— В опере?
Голос звучал приглушенно, поскольку доносился из полуразобранного механизма органа.
— Отлично, а теперь послушаем си второй октавы.
Чей-то волосатый палец надавил на клавишу. Раздался прерывистый стук, после чего из механизма донеслось звонкое «дзынь».
— Проклятье, сорвалась с колка… подожди… ну-ка, еще раз…
Нота прозвенела чисто и сладкозвучно.
— А-атлична, — раздался победоносный голос человека, прячущегося в развороченных внутренностях органа. — А сейчас подкрутим колок…
Агнесса приблизилась. Громоздкая фигура за органом повернулась и одарила ее дружелюбной улыбкой — гораздо более широкой, чем среднестатистическая. Обладатель данной улыбки весь порос рыжим волосом, и хотя при посещении отдела ног ему явно не повезло, зато, когда началась распродажа рук, он был первым в очереди. И в качестве бонуса получил губы.
— Андре? — слабо позвала Агнесса. Органист выпутался из механизма. В руке он держал сложного вида деревянный брусок со струнами.
— О, привет, — сказал он.
— А… а… кто это? — пробормотала Агнесса, пятясь от первобытного органиста.
— О, это библиотекарь. Не думаю, что его как-нибудь зовут. Он просто библиотекарь Незримого Университета, но что гораздо важнее, по совместительству он еще и тамошний органист. И так случилось, что у них орган джонсоновский [7] , прям как наш. И библиотекарь любезно поделился с нами кое-какими запчастями…
— У-ук!
— Прошу прощения, одолжил нам кое-какие запчасти.
7
Бергольд Статли («Чертов Тупица») Джонсон — самый известный (в самом отрицательном смысле) анк-морпоркский изобретатель и провозвестник эпохи Анти-Возрождения. Отличался полным отсутствием математических дарований, и также каких-либо полезных навыков, не говоря уже об абсолютной неспособности уловить суть проблемы, что, однако, ни разу не встало на пути его жизнеразрушающего творчества. Вскоре после возведения достославной Рухнувшей башни в Щеботане Б. С. («Ч. Т.») Д. обратился к миру музыки, в частности к большим органам и механическим оркестрам. Его творения и по сей день периодически встречаются на всяческих распродажах, дешевых аукционах, а чаще всего на свалках.
— Он в самом деле умеет играть на органе?
— Размаху его рук можно только позавидовать.
Агнесса расслабилась. Библиотекарь не производил впечатления агрессивного существа.
— О, — сказала она. — Ну… думаю, это естественно. В нашу деревню иной раз заглядывали шарманщики, так вот у них часто была с собой такая миленькая маленькая обезь…
Раздался сокрушительный аккорд. Орангутан, воздев вторую лапищу, вежливо помахал пальцем перед носом Агнессы.
— Он очень не любит, когда его называют обезьяной, — объяснил Андре. — А ты ему понравилась.
— Откуда ты знаешь?
— Обычно он не опускается до предупреждений.
Агнесса быстро отступила и схватила юношу за руку.
— Можно с тобой поговорить? — спросила она.
— У нас всего несколько часов, а мне очень хотелось бы закончить тут…
— Это важно.
Андре последовал за ней за кулисы. Сзади библиотекарь, потыкав в клавиши наполовину починенной клавиатуры, нырнул во внутренности органа.
— Я знаю, кто такой Призрак, — прошептала Агнесса.
Андре изумленно уставился на нее. Потом увлек Агнессу поглубже в тень.
— Призрак — это не кто-то, — тихонько произнес он. — Глупо думать, что это человек. Он просто Призрак.
— Под своей маской он самый обычный человек.
— Отлично, и кто же это?
— Может, стоить предупредить господина Бадью и господина Зальцеллу?
— О чем? О ком?
— О Уолтере Плюме.
И снова Андре изумленно вытаращился на нее.
— Если ты засмеешься, я… пну тебя в коленную чашечку, — предупредила Агнесса.
— Но Уолтер, он ведь даже не…
— Я тоже вначале не поверила, но когда он сказал, что видел Призрака в балетной школе, а там ведь кругом зеркала, а если Уолтер распрямится, то будет довольно высоким, к тому же он рыскает по подвалам и…
— О, хватит…
— А вчера ночью мне показалось, что я слышала его пение на сцене. Он пел, когда все уже разошлись.
— Ты видела его?
— Было темно.
— Ну, тогда… — Андре развел руками.
— Но потом я услышала, как он разговаривает с котом, и тут я уже уверена, что это был именно он. Уолтер разговаривал обычно. В смысле, как совершенно нормальный человек. А ты ведь не станешь отрицать, что он… со странностями. Значит, он как раз такой человек, который станет носить маску, чтобы скрыть свое истинное лицо. — Она наконец сдалась. — Вижу, ты не хочешь меня слушать…
— Нет! Вовсе нет, я просто думал… ну…
— Я решила, мне станет легче, если я кому-то расскажу.
Андре таинственно улыбнулся во мраке.
— Знаешь, на твоем месте я бы держал язык за зубами.
Агнесса посмотрела себе под ноги.
— Может, мои выводы кажутся притянутыми за уши…
Андре дотронулся до ее руки. Пердита почувствовала, как Агнесса отпрянула.
— И что, тебе стало легче? — спросил он.
— Я не… то есть… понимаешь, я просто не могу себе представить, чтобы Уолтер кому-то причинил вред… Я чувствую себя так глупо.