— Я была на корабле Экхат с Субкомендантом Эйлле. Я… я видела их. Я видела такое, что мне стало ясно: джао говорят правду. И всегда говорили правду. Экхат существуют, они действительно непостижимы… поэтому джао и не могли что-то внятно о них рассказать. Я… я сама не знаю, с чего начать… и как все это объяснить. Наверно, с того, что Экхат действительно ужасны.

— Ты была там с Субкомендантом Эйлле?! — Бен Стокуэлл поглядел за ее плечо и словно в первый раз заметил профессора. — Каким образом?

Кинси поднял к видеообразу усталые глаза.

— Она теперь состоит в личном подчинении у Субкоменданта, мистер Стокуэлл. У него не было выбора, и у нее тоже. Оппак едва ее не убил, и это был единственный способ ее спасти. Это Оппак сломал ей руку. А потом приказал одному из солдат ее застрелить.

— В личном подчинении?.. — Стокуэлл приподнялся, словно не верил своим ушам. — Но… джао не берут людей в личное подчинение. Господи… это все равно, что стать доверенным лицом…

Он не договорил, посмотрел сперва на дочь, потом на Кинси и устало опустился в свое кресло.

— Будь я проклят… Значит, ваш Эйлле заслуживает того, чтобы о нем слагали легенды.

— Большего, папа. Много большего.

В течение следующих минут Кэтлин рассказала отцу обо всем, что произошло за это время, и передала ему распоряжения Эйлле. Когда она умолкла, лицо Бена Стокуэлла было строгим и почти неподвижным.

— Да, придется немного поговорить о политике… Но… Кэтлин, ты имеешь хоть какое-то представление о том, что от тебя потребуется?

Кэтлин задумалась, потом медленно покачала головой.

— Вообще-то, нет.

— Следовало ожидать. Единственную версию личного штата ты могла видеть только у Оппака. Это карикатура на то, что должно быть у джао. Просто… домашняя челядь, прислуга — называй как хочешь. Повторяю, карикатура.

Кинси кивнул.

— Вы совершенно правы, мистер Стокуэлл. Я проводил исследования… правда… откровенно говоря, я не совсем представляю, как должен выглядеть образец.

Бен Стокуэлл соединил кончики в воздухе.

— Вероятно, я представляю это немного лучше, профессор. Может быть, у меня возникнут проблемы с терминологией… но это только опыт, личный опыт. Я достаточно общался с джао из других великих коченов, чтобы составить общее представление. Главнокомандующий Каул — надутый мерзавец, но никогда не позволяет себе со своими подчиненными того, что вытворяет Оппак. А его фрагта Джатре и подавно… — он задумчиво посмотрел куда-то в угол. — Представьте себе личный штат Президента США — вы должны это помнить, профессор. Не кабинет, прошу обратить внимание, а ближайшие советники. Наподобие нашего комитета начальников штабов [12] .

Кэтлин фыркнула. Теперь понятно, почему вопрос Талли вызвал у Эйлле и Яута такую реакцию. Президент направляет начштаба Армии с поручением, а тот спрашивает, как расплачиваться за такси.

— Я не знала, — пробормотала она. — Знала, что это жутко престижно… но…

— Жутко престижно?! — Стокуэл издал короткий смешок. — Поступить в личное подчинение к отпрыску одного из великих коченов — это все равно, что… Нет, придется выбрать другое сравнение. Вспомни Средние века. И представь себе, что какого-нибудь захудалого рыцаря — или даже йомена, — вдруг произвели в графы.

В глазах Президента заиграли веселые искорки, но через миг его лицо снова стало строгим.

— Но ты должна понимать, Кэтлин. Есть одна очень большая разница между службой у джао и в штате Белого Дома. Насколько я понимаю, это служба на всю жизнь. С нее нельзя взять и уйти, просто потому, что подвернулось что-то другое.

Кэтлин почувствовала, что голова снова пошла кругом.

— Что ж… это не помешает мне жить. Эйлле кринну ава Плутрак… он удивительный. Честное слово, он ничуть не похож на Оппака… — она тряхнула головой. — К тому же… папа, у нас слишком много проблем, которыми надо заняться немедленно.

— Кэтлин, — голос Бена Стокуэлла стал сиплым. — Субкомендант Эйлле не останется на Земле навсегда. Он действительно… очень значительная личность. Если он… если мы… переживем то, что вот-вот на нас обрушится… в один прекрасный день ему дадут новое назначение. И все его подчиненные последуют за ним. И ты, возможно, больше никогда не увидишь Землю.

Он смотрит на меня и видит моих братьев. Он снова переживает все потери, всю боль — заново. Джао опустошили его мир, они забрали все, что ему было дорого, всех, кого он любил. Почти всех. И вот сейчас он должен потерять последнее.

— Возможно, ты и прав, па. Но если придут Экхат, это уже будет неважно. Давай сначала решим эту проблему. Забудь о моем положении и сосредоточься на том, что происходит сейчас. А с остальным разберемся потом. Договорились?

— Договорились.

Отец кивнул. Она знала, что он хотел бы сказать что-то еще, но сдерживает слова. И слезы.

— Профессор Кинси, — президент говорил почти спокойно, — насколько мне известно, вы один из ведущих специалистов по истории джао. Как вы оцениваете текущую ситуацию? Если оставить в стороне нападение Экхат — это чисто военная проблема, с которой мы либо справимся, либо нет. Я говорю о политической ситуации в целом. У меня ощущение, что мы сидим на пороховой бочке.