— Я не давал разрешения!

Оппак вскочил, и дехабий разлетелись в разные стороны. Одна скользнула в бассейн и стала медленно тонуть.

— У нас нет кораблей с достаточной огневой мощью! Любая попытка остановить Экхат на этой стадии приведет к лишним потерям кораблей и личного состава! Он должен следовать стандартной схеме, поскольку ресурсы у нас ограничены!

Уллуа попятилась, ее вибрисы трепетали. А линия ее плеч… это было нечто неожиданное.

— Я напомнила Субкоменданту Эйлле ваш приказ, и весьма настойчиво. Но на этот раз он выказал неповиновение…

«Гнев-и-потрясение». Но почему она не может удержать позу? Все изгибы словно плывут. Нет, это неспроста. За этим кроется нечто неподобающее.

— … И еще Субкомендант сказал, что должен следовать своему витрик.

— Своему витрик!

Губернатор бросился на Уллуа, швырнул на влажную палубу и придавил всей тяжестью, вмяв ладони в ее роскошный пух.

— Витрик — это витрик\ — зарычал он ей в лицо. — Он один для всех особей! Я позабочусь, чтобы его объявили крудхом!

Она извивалась в его руках, прижимала уши… и вдруг обмякла, словно покорившись. Ее пух был мягким, от нее пахло приятной свежестью… Неожиданно для себя Оппак провел пальцем по одной из полос, пересекающих ее лицо. Какой странный, вызывающий рисунок… Он знал, что в его глазах пылает неудержимая ярость, но Уллуа и не пытается смотреть в сторону.

— Эйлле кринну ава Плутрак объявил себя крудхом, Губернатор. И попросил меня передать эту весть Наукре. Что я и сделала.

Оппак уставился на нее, оцепенев. Он терял способность понимать происходящее. Объявить себя крудхом?!

Первой из оцепенения начала выходить та давно бездействующая часть его сознания, которая некогда легко и уверенно постигала тактики соперничества коченов. Это бедствие было страшнее всего, чего он мог ожидать. Что бы теперь ни случилось, он покрыл себя несмываемым позором. Позор и бесчестие… Плутрак потребует его жизнь — даже если Эйлле погибнет. И, скорее всего, Нарво уступит их требованию. В лучшем случае, он сам будет объявлен крудхом. Это смерть, и даже хуже, чем смерть. Не отчаяние и горечь, которых он опасался.

Раскачивание лодки. Почему он до сих пор этого не заметил? И надо же было быть таким глупцом!

Он понял, что все еще смотрит на Уллуа. Потом ее тело чуть напряглось, пытаясь выразить «спокойствие-и-безучастность».

Нет. Что бы она ни изображала, поза выдает ее.

«Восторг-и-восхищение» — вот что за этим скрывается. Поза, которая, разумеется, не имеет к нему никакого отношения. Нет. Это уж слишком. Могучие мышцы Губернатора вздулись, он взревел и одним движением сломал ей шею — легко, точно человеку.

Через секунду он уже снова был на ногах. Пульсирующий гул двигателей отдавался легкой дрожью во всем корпусе. Время шло, а Оппак все стоял, тупо глядя на безжизненное тело.

Эйлле последует своему витрик.

Неужели? Как будто могут быть два наилучших пути! Лучший путь бывает только один, и в данной ситуации это верно, как никогда!

Какая-то часть его сознания нудно твердила старческим голосом, что в вопросах тактики возможны варианты. Какая чушь! Наукра Крит Лудх не станет попустительствовать наглецам. Об этом не может быть и речи.

Давным-давно Нарво был дарован статус удх — как первому и лучшему среди всех коченов, представленных на Земле. Отказавшись выполнять приказ, Эйлле поставил Плутрак в очень скверное положение… Оппак вправе потребовать цену неповиновения. Например, жизнь Эйлле кринну ава Плутрак.

Да, он еще сам увидит посрамление Плутрака.

Теперь он дышал спокойнее и немного расслабился. Та надоедливая часть его сознания по-прежнему что-то лопотала, но он больше не обращал на нее ни малейшего внимания.

Варианты стратегии… Вот вам и вариант. Предполагается, что этот гладкомордый переживет атаку Экхат. Крайне маловероятно, но все-таки есть надежда. Куда занятнее принять его жизнь перед собранием великих джао, чем услышать, что он сгинул, и прах его смешался с тем, что осталось от погибшей планетки, такой же бесполезной, как и ее население.

В ином случае… Земля будет уничтожена, Эйлле кринну ава Плутрак погибнет, а его драгоценный витрик объявлен клятвопреступлением. Об этом даже думать приятно.