— Учить?!

Эйлле был потрясен. Достойные отпрыски, отойдя от дел, занимались обучением детенышей, а лучшие из них возвышались до звания фрагты. Но природа вещей такова, что у бауты нет дальнейших обязательств перед коченом.

— Кого вы обучаете? И чему?

На миг тело ветерана приняло положение «смущения-и-неловкости».

— Я учу людей. В Портленде есть одно учебное учреждение — люди называют их университетами. Поскольку настоящих коченов у людей нет, они используют эти учреждения для того, чтобы дать образование детенышам, которые подают надежды. Портлендский университет невелик, но имеет долгую славную историю, и учиться в нем весьма почетно. Его называют «Тростниковым Колледжем». Вскоре после того, как я обосновался в Портленде, один из их старейшин подошел ко мне и весьма робко — ха! — спросил, не соблаговолю ли я обучать их детенышей нашему языку.

Эйлле и Яут переглянулись.

Немыслимо. Эйлле — Субкомендант, намт камити, — приглашая Врота к себе на службу, был охвачен почтительным трепетом. И вдруг какое-то безродное человеческое существо осмеливается вот так запросто приблизиться к бауте…

Врот погладил отметину на щеке.

— Возможно, отпрыски Уатнака грубы и неотесанны, молодой Плутрак. Но меня учили еще детенышем, что начать с оскорбления — значит разрушить союз прежде, чем он возникнет.

Эйлле учили тому же самому. Но теперь он снова осознал, сколь велико различие между наставлениями и урем-фа, обучением через тело. А для старого бауты это обучение продолжалось всю его жизнь — поэтому она не была растрачена впустую.

— Наставьте меня, — пробормотал он.

— Они не хотели ни оскорбить меня, ни проявить неуважение, — Врот снова коснулся отметины. — По их обычаю, это честь. Я так и воспринял это предложение. Честно говоря, эта идея показалась мне занятной. Я дал согласие и до сих пор ни разу об этом не пожалел. Человеческие детеныши — само очарование… некоторые из них. Во всяком случае, они бывают весьма занятны. И куда больше наших склонны попадать в разные неприятности. То, что у людей называется «щекотливым положением».

На языке у Эйлле уже вертелись несколько вопросов, а за ними должны были последовать другие, но разговор пришлось прервать. Бой в Салеме, судя по всему, достиг апогея, и Эйлле снова повернулся к экранам.

Кульминация боя была короткой и яростной. Эйлле понял, что Кларик сумел согнать всех защитников города в одно место, которое представлялось наиболее защищенным. Это было огромное, пышно украшенное здание в центре города — очевидно, в нем прежде размещалась администрация. Салем был тем, что люди называют «столицей штата». Вероятно, это здание что-то для них символизировало. Либо мятежники считали, что Кларик не решится его разрушить.

Однако они просчитались.

Здание было окружено одним из обширных незастроенных участков территории, которые назывались парками. По какой-то непостижимой причине этот назывался «молом» [10] . Джинау могли штурмовать здание, не опасаясь, что при этом пострадают мирные граждане, которые еще не успели покинуть Салем. На этот раз пехоту пришлось применить лишь в последнюю очередь. Генерал просто подвел к зданию танки и артиллерию. И лишь когда от последнего оплота повстанцев остались лишь обломки, над которыми клубилась пыль, Кларик отправил пехотинцев на поиски тех, кто мог чудом уцелеть. Разумеется, уцелевших не оказалось.

К рассвету следующего дня бои закончились. Бригада джи-нау захватила тридцать семь бойцов Сопротивления, большинство в той или иной степени пострадало, и еще пятерых, явно никогда не принимавших участия в бою. Тем не менее, Кларик счел их соучастниками.

— Вероятно, вспомогательный персонал здешних отрядов Сопротивления, — предположил Врот, глядя на мониторы, где пехотинцы-джинау вели к машинам команду грязных и совершенно деморализованных пленников. — Большинство гражданских покинули город до того, как вы вступили во взаимодействие с противником.

— Вступили во что? — Эйлле обернулся, принимая позу «потрясение-и-недоумение».

— Расхожее выражение, — пояснил ветеран. — Люди часто его употребляют. В данном случае означает: «преобразовали войска в действующую единицу».

— Любопытно. Я запомню. В любом случае… — он вновь пристально посмотрел на что, что осталось от города. — Я намеренно позволил уйти невинным. Следовать витрик — не значит убивать тех, кто не желает сражаться.

В этот момент на одном из мониторов появился Кларик. Генерал ждал дальнейших указаний.

— Полагаю, основная часть города осталась нетронутой, — произнес Эйлле.

— Так точно, сэр, — на лице Кларика не дрогнул ни один мускул. Только почтительное внимание, и больше ничего. — Вы желаете, чтобы я приказал бригаде приступить к уничтожению Салема?

Эйлле колебался, но лишь мгновение. Он был уверен: у людей есть витрик. И эта уверенность росла.

— Нет, генерал. Ваша бригада исполнила свой долг, и исполнила очень хорошо. Разрушить город поручается формированиям джао. Они приступят к исполнению приказа, как только вы убедитесь, что все ваши солдаты его покинули.