Приказав Яуту и Тэмт идти следом, Эйлле скользнул к поручням, прячась за всем, что попадалось… а попадалось, увы, немногое. Талли и Агилера должны были при необходимости прикрывать их огнем. С каждой новой волной один борт траулера задирался все сильнее, а второй опускался. Скоро палуба превратилась в пологий, но очень скользкий склон, который великолепно просматривался.

Талли выстрелил, чтобы отвлечь противника, потом еще раз. Эйлле как раз преодолевал последний открытый участок палубы — по счастью, небольшой, борясь с порывами ветра. Ликование переполняло его. Вот для чего были нужны тренировки, которые продолжались много орбитальных циклов! Наконец-то появился шанс принести пользу. Так просто и ясно, что одна мысль об этом придавала сил.

Подтянувшись на перилах, Эйлле пристегнул лазер к перевязи и нырнул в бушующие волны. Вода с шелковым шипением сомкнулась над головой, и вскоре он радостно плыл в прхладном зеленом полумраке, а следом двигались Яут и Тэмт. дав им знак, Эйлле обогнул нос траулера и приготовился подняться на поверхность с другого борта. Там уже тарахтел, сбрасывая обороты, катер повстанцев. Люди готовились высадиться.

Под водой двигаться куда легче, чем по палубе, где ветер готов сбить тебя с ног. Голова Эйлле показалась над поверхностью. Неподалеку качался на волнах катер. Пятеро людей, прибывших на нем, уже карабкались на борт траулера, зацепив за его край веревки. Стоило отдать им должное: джао вряд ли смогли бы проделать эту операцию с такой ловкостью.

Впрочем, Эйлле не стал тратить время на то, чтобы любоваться мастерством противника. Перелетев через борт моторки, он выхватил лазерный пистолет и сбил крепкую женскую особь, которая ползла по веревке прямо над ним. Уклониться он не успел. Самка сорвалась, упала, сбив Эйлле с ног, и молодой джао с размаху ударился головой о планшир. Оглушенный, он несколько секунд мог лишь беспомощно барахтаться под ней, пока подоспевший Яут не сбросил труп в воду.

Лодка сильно качнулась — к ним присоединилась Тэмт. Три луча сверкнули почти одновременно, и еще трое повстанцев, которые успели преодолеть половину пути, упали в воду. Пятому, однако, удалось добраться до края. Перевалившись через ограждения, он тут же поднялся и вскинул оружие.

Яут прыгнул за борт и ушел под воду. Тэмт замешкалась. Она глядела вверх, словно утратила чувство потока, и Эйлле пришлось пинком вытолкнуть ее из лодки, когда раздался выстрел.

Эйлле дернулся. Он почти почувствовал предательский укус пули, но человек вдруг неуклюже повис на перилах, а потом грузно перевалился наружу и рухнул в лодку. Он был мертв, остекленевшие глаза неподвижно смотрели в небо, наполняясь водой.

Над краем борта тут же показалась голова Талли. Его желтые волосы намокли и слиплись, зеленые глаза горели. Показав Эйлле оттопыренный большой палец, он снова исчез, лишь его шаги гремели по палубе.

Яут вновь забрался в лодку. Его уши были сложены необычным образом, и Эйлле потребовалось несколько секунд, прежде чем он понял. Это было «изумление-и-почтительное-восхищение».

Эйлле с удовольствием отметил, что к моменту подхода подкрепления остальные трое нападавших были уже мертвы. Одного застрелил Талли, а с двумя другими расправился Кларик. Даже Кэтлин Стокуэлл показала себя неплохо, особенно для человека, не проходившего боевой подготовки. Она все еще держала в руках тяжелый гаечный ключ, который собиралась использовать в качестве оружия.

Оппак был ранен в предплечье, но состояние раны не внушало опасений — чего нельзя было сказать о его рассудке. Причиной тому мог стать сильный удар по голове, который Губернатор получил во время боя. До прихода подкрепления Эйлле оставил Оппака под присмотром Тэмт.

Как и ожидалось, джинау прибыли на конфискованном рыболовецком судне, используя рацию Кларика в качестве маяка. «Сансумару» уже опрокинулся. В живых остались лишь трое членов экипажа и посол Матасу. Небольшие спасательные шлюпки были загружены до предела — даже перегружены. Поэтому Эйлле приказал здоровым джао ждать в воде, держась за борта, не сделав исключения и для самого себя.

Банле — телохранительница, приставленная к отпрыску Стокуэлла, — исчезла без следа. Скорее всего, она погибла в бою. Сама Кэтлин Стокуэлл, съежившись, тихонько сидела рядом с Клариком. Ее лицо было все в синяках, и Эйлле даже представить не мог, что люди могут становиться такими бледными. Однако едва катер подошел, она оживилась.

Один из джинау замахал рукой, Кларик махнул в ответ.

— Эй, сержант Холодное Пиво? Здоровяк-монтанец сложил руки рупором.

— Держитесь, сэр! Еще минута — и мы вас заберем! Один из кораблей сопровождения вынырнул из облаков и неподвижно завис над ними, словно желая убедиться, что в катере действительно находятся джинау. Впрочем, это могли оказаться и переодетые повстанцы — и что тогда? Эйлле посмотрел вслед кораблику. Люди были правы: от лазерного оружия в атмосфере очень мало пользы.

Вскоре спасенные уже стояли на палубе катера. Губы людей приобрели синеватый оттенок — реакция на холод и сырость. Профессор Кинси, прибывший вместе с джинау, укутывал Кэтлин Стокуэлл в теплое покрывало.

— Простите! — он щурился, глядя то на гаечный ключ, который Кэтлин все еще сжимала в руке, то на Губернатора. — Мне в самом деле очень жаль! Простите!

Оппак сердито засопел и в упор уставился на человеческую самку. Однако его гнев, похоже, не произвел на нее впечатления. Она даже не отвела глаз. И тогда Губернатор взорвался.