Шрифт:
– Да, да… – протянул визанги. – И все же. Три огня, образующих вместе Белый Свет…
– Случайность, Орта, просто совпадение.
– Припомни-ка мне пару подобных совпадений, добрейший… То-то. – Визанги покосился на сферу и побарабанил когтями по столу. – Да… Странно все это. Голубой огонь…
– Но мастер! – не выдержал Гевол. – Голубой огонь не означает ничего!
– Вот именно! – рявкнул тюлень. Затем другим, гораздо более мягким голосом, продолжал:
– Сделай мне одолжение, добрейший… Ты ведь знаешь, где он и кто он, а?
– Человек или эльф, – пожал плечами его собеседник. – Может быть, лер. Не гном.
– Да уж, откуда у гнома зеленый огонь. Кстати, в прошлый раз он вообще маскировался под демона…
– А что касается «где», – с некоторой, впрочем, тщательно дозированной, издевкой произнес Гевол, – то где-то там, – он небрежно махнул рукой в сторону висящей на стене карты Континента.
– Вот и славно, – усмехнулся визанги. – Приведи мне его, ладно? Даже если для этого тебе придется лично передушить всех людей и эльфов, населяющих континент. И, возможно, всех леров…
– Вы… – изумился Гевол, – вам… нужен рыцарь Света?
– Не обязательно – целиком, – уточнил Орта. – Головы или, скажем, сердца будет вполне достаточно…
Глава 9
Трудные горы состояли главным образом из мергеля и пылили страшно. Волосы и лицо у Лерки очень скоро стали пепельно-серыми, а вот одежда оставалась коричневой – к ней пыль не приставала. Это было плохо.
Горы были серыми, и он смотрелся на их фоне как яркое цветное пятно. Плохо. Любой, у кого есть глаза, заметит его с большого расстояния. Впрочем, еще в горах рос кустарник и плющ. Подумав, Лерка уселся на камешек и принялся плести себе из плюща маскировочный халат. Времени у него было навалом, да и какая разница – идти или сидеть? Все равно, он вот-вот должен был проснуться.
Халат – это было сильно сказано. Маскировочное одеяло – вот что у него получилось. Он расстелил свое произведение на скале и отошел в сторонку. Ну что же! Стелется по скале плющ. Нормальное явление в этих местах. Лерка накинул «одеяло» себе на голову и пошел, но не по тропинке, а рядом, метрах в двадцати – так, на всякий случай. Больше всего он опасался драконов – с высоты-то его ничего не стоит засечь.
Что-то его смущало, и через какое-то время он понял – что. Рядом с утоптанной тропинкой, шла еще одна, почти незаметная, как раз в двадцати метрах от первой. По ней-то Лерка и топал. То есть, не он один был такой умный, и эти – умные – за долгие годы протоптали вторую тропинку. Альтернативную. Ага, а вон и кости лежат. Возьмем-ка мы еще правее…
Костей хватало. Хватало и обломков оружия, но ни одного целого клинка, щита или копья Лерка не заметил. Подбирают? Выходит, что так. Затем он увидел рисунок.
Это надо было разглядывать с дороги, а Лерка брел в стороне, так что тени и свет складывались не совсем так, как задумали создатели шедевра. И все-таки это было здорово. Со склона горы на Лерку глядело стометровое бородатое лицо, перекошенное нечеловеческой яростью. Аж мурашки по спине… Лерка сделал шаг назад, и лицо изменилось – не чуть чуть, а… На нем появилось… словно появилось… выражение злобного торжества. Ты бежишь! – говорило оно.
Мальчишка пошел дальше, поминутно оглядываясь на рисунок. Словно живой, тот провожал путника прищуренным взглядом. Ты не уйдешь. Ты – мой! Тьфу!
И все-таки это было искусство. Лерка до сих пор как-то не задумывался над вопросом – а как проводят досуг все эти «плохие»? Едят, пьют, пытают пленных, вот пожалуй, и все. А они, оказывается, еще и скульптурой занимаются. И ведь талантливо… Теперь, издалека, видно было, что лицо на горном склоне скучает. Не надо было рожи корчить…
Он нашел себе подходящее укрытие – впадину в скале, почти пещеру, а если завесить вход «маскировочным одеялом», то и вполне подходящее укрытие. Можно ложиться спать. Лерка поерзал, пытаясь устроиться поудобнее на жестком камне. Еще одно преимущество нашего советского спецкостюма перед кожей – в нем гораздо мягче. Затем он услышал скрежет.
Скрежет металла по камню – это не очень громкий звук, но здесь, в горах, звуки, похоже, разносились далеко, к тому же было очень тихо. Вечер. Ни ветерка. Птиц нет, насекомых… Где вы видели насекомых, которые скребут металлом по камню?