– Ну что ж, тогда ничего не остается, кроме как ждать их возвращения. А до этого вы можете побеседовать с Жизель, – обратился ко мне Бо. Он провел меня внутрь этого величественного дома.

Пол передней был из мрамора цвета персика, а потолок, который, казалось, возвышался по крайней мере на двенадцать футов, был расписан нимфами, ангелами, голубями на фоне синего неба. Везде, куда бы я ни посмотрела, висели картины, стояли скульптуры, а стену с правой стороны украшал огромный гобелен, изображающий великолепный французский дворец и сад.

– Где мадемуазель Жизель, Эдгар? – спросил Бо.

– Она все еще наверху.

– Так и знал, что она будет бесконечно заниматься собой. Я никогда не опаздываю, когда дело касается сопровождения Жизель куда-нибудь, – объяснил мне юноша, – особенно на бал Марди-Гра. Для Жизель опоздать на час – это значит прийти вовремя. Конечно, это сейчас модно, – добавил он. – Вы голодны, хотите пить?

– Нет. Я съела «сандвич бедняка» не так давно, – сказала я и поморщилась от неприятных воспоминаний.

– Он вам не понравился? – поинтересовался Бо.

– Нет, дело не в этом. Кто-то… незнакомец, которому я поверила, напал на меня в переулке по пути сюда, – призналась я.

– Неужели? С вами все в порядке? – быстро спросил он.

– Да. Я сумела убежать, прежде чем случилось что-нибудь ужасное. Но мне было очень страшно.

– Да уж наверно. Глухие улочки Нового Орлеана могут быть довольно опасными во время Марди-Гра. Вам не следовало бродить одной. – Он повернулся к Эдгару: – Где Нина, Эдгар?

– Заканчивает кое-что на кухне.

– Хорошо. Пошли, – предложил Бо. – Я отведу вас в кухню, и Нина даст вам, по крайней мере, что-нибудь выпить. Эдгар, будь любезен, сообщи мадемуазель Жизель, что я прибыл с неожиданным гостем и мы на кухне.

– Хорошо, месье, – ответил дворецкий и направился к красивой резной лестнице, ступени которой были покрыты мягкой дорожкой, а балюстрада из красного дерева просто сверкала.

– Сюда. – Бо повел меня через переднюю мимо ряда красивых комнат, каждая из которых была наполнена предметами старины, дорогой французской мебелью и картинами. Мне казалось, что особняк более похож на музей, чем на жилой дом.

Кухня, как я и ожидала, была очень большой, с длинными полками и столами, большими мойками и шкафами во все стены. Все сверкало. Все выглядело таким безукоризненно чистым, даже старая кухонная утварь казалась совершенно новой. Невысокая пухлая чернокожая женщина в коричневом бумажном платье и белом переднике заворачивала в целлофан остатки пищи. Она стояла спиной к нам, пряди ее черных как смоль волос были плотно затянуты в большой пучок на затылке. Голову покрывала белая косынка. Работая, женщина напевала что-то. Бо Андрис постучал по косяку двери, женщина обернулась.

– Я не хотел испугать вас, Нина, – сказал он.

– Это будет особый день, когда вам удастся испугать Нину Джексон, месье Андрис, – ответила она, покачивая головой. У нее были маленькие темные глазки, близко посаженные к носу. Ее рот тоже был маленьким и почти спрятался между пухлых щек и над округлой челюстью, красивая мягкая кожа женщины светилась при кухонном освещении. Серьги из слоновой кости в форме морских раковин прилепились к ее небольшим ушам.

– Мадемуазель, вы опять переоделись? – спросила она с удивлением.

Бо засмеялся.

– Это не Жизель, – сказал он. Нина повернула голову.

– Да ну вас, месье. Этого переодевания недостаточно, чтобы обмануть Нину Джексон.

– Нет, я серьезно, Нина. Это не Жизель, – настаивал Бо. – Ее зовут Руби. Посмотрите повнимательнее. Если кто-нибудь и заметит разницу, так это вы. Ведь вы фактически вырастили Жизель.

Женщина ухмыльнулась. Она вытерла руки о передник, прошла через кухню и приблизилась ко мне. Я заметила, что у нее на шее висел небольшой мешочек на черном шнурке от ботинок. Некоторое время она пристально рассматривала мое лицо. Ее черные глаза сузились, впились в мои, а затем широко раскрылись Она отступила назад и схватилась за мешочек двумя пальцами.

– Кто ты будешь, девушка? – спросила она.

– Меня зовут Руби, – быстро ответила я и перевела взгляд на Бо, который все еще озорно улыбался.

– Нина уберегается от любого зла при помощи чар вуду, заключенных в этом мешочке. Правда, Нина?

Женщина посмотрела на молодого человека, затем на меня и опустила мешочек обратно на грудь.

– Это пятипаловая трава, – объяснила она. – Она убережет от любого зла, причиненного пятью пальцами, понятно?

Я кивнула.

– Кто это может быть? – спросила женщина Бо.