– Скорее, – проталкивала меня Энни по проходу в автобусе. Как только я спустилась вниз, кто-то схватил мою левую руку, сунул бумажный зонтик в правую и втянул в яркую толпу так быстро, что я была вынуждена вместе со всеми вышагивать вокруг автобуса. Энни засмеялась, взметнула руки и начала танцевать и раскачиваться позади меня. Так мы маршировали вокруг автобуса, пока водитель разгружал багаж. Когда Энни увидела свои сумки, она вытащила меня из круга, и мы последовали в здание станции. Люди танцевали везде, и везде, куда бы я ни посмотрела, группы музыкантов играли диксиленд.

– Вот телефонная будка, – указала мне Энни. Мы поспешили к ней. Энни открыла толстую телефонную книгу. Я никогда не представляла себе, что в Новом Орлеане живет столько людей.

– Дюма, Дюма, – бормотала женщина, ведя пальцем вниз по странице. – О'кей. Вот список. Быстро, – сказала она, поворачиваясь ко мне. – Сверни десять долларов как можно плотнее. Скорей.

Я сделала то, что она просила. Она открыла кошелек и закрыла глаза.

– Просто брось сюда, – проговорила женщина. Когда я бросила, она медленно открыла глаза и вновь повернулась к телефонной книге. Энни действительно выглядела так, будто впала в транс. Я слышала, как она пробубнила какую-то тарабарщину, затем положила свой длинный указательный палец правой руки на страницу и медленно повела им вниз по столбцу. И внезапно остановилась. Все тело Энни задрожало, она закрыла, а потом открыла глаза.

– Это он! – объявила Энни. Она нагнулась ближе к книге и кивнула головой. – Он действительно живет в Парковом районе, в большом доме, богатый. – Женщина оторвала уголок страницы и написала на нем адрес. Отец жил на Сент-Чарльз-авеню.

– Ты уверена? – спросила я.

– Разве ты не видела, как мой палец остановился на этой странице? Я не останавливала его. Он сам остановился! – Ее глаза были широко открыты. Я кивнула.

– Спасибо, – поблагодарила я Энни.

– Рада помочь, милочка. Ну ладно, – проговорила она, поднимая свою сумку. – Мне пора. Теперь у тебя будет все в порядке. Это говорит Энни Грей. Я приглашу тебя, как только где-нибудь буду петь, – сказала она, отступая назад. – Энни не забудет тебя. Не забывай Энни, – выкрикнула она на прощание.

Она покружилась на месте, высоко подняв правую руку, разноцветные браслеты щелкали друг о друга. Женщина широко улыбнулась мне и, пританцовывая, смешалась с небольшой группой ряженых, выходящих из здания станции.

Я взглянула на адрес, написанный на небольшом клочке бумаги, который сжимала в руке. Следовало ли мне полагаться на прорицателъские способности Энни, или это был неправильный адрес, который запутает меня еще больше. Я вновь посмотрела в открытую телефонную книгу, полагая, что, пожалуй, мне не помешает выписать адреса и остальных Пьеров Дюма. Но была поражена открытием: в книге значился только один Пьер Дюма. При чем здесь магия? Я была удивлена.

А потом рассмеялась про себя, поняв, что оплатила общество Энни и развлечение. Но кто знал, что именно из сделанного Энни было правдой, а что нет. Я не относилась скептически ко всяким таинствам, это было бы странно, если учесть, чем занималась моя бабушка-знахарка.

Медленно я направилась к выходу из здания станции. Какое-то время я простояла там, разглядывая город. Я посмотрела вокруг и осела под тяжестью тревоги. Первым моим желанием было направиться прямиком к автобусу, идущему обратно. Не так уж плохо могло быть мне в Хуме, у миссис Тибодо или миссис Ливоди, подумала я. Но смех и музыка еще одной группы веселящихся людей, выходивших из очередного автобуса, прервали мои мысли. Когда приехавшие приблизились ко мне, один из них, высокий мужчина в волчьей маске, раскрашенной в белый и черный цвета, остановился около меня.

– Вы что, совсем одна? – спросил он.

Я кивнула:

– Я только что приехала.

В его светло-голубых глазах, которые были единственной частью его лица, не спрятанной маской, загорелся огонь. Он был высоким, широкоплечим, с темно-каштановыми волосами и молодым голосом, по которому я определила, что ему не больше двадцати пяти лет.

– Я тоже один. Но в эту ночь не положено быть одному, – заявил мужчина. – Вы очень хорошенькая, но это Марди-Гра. Разве у вас нет маски к этому зонтику?

– Нет, – призналась я. – Кто-то сунул мне этот зонт, как только я сошла с автобуса. Я приехала не на Марди-Гра. Я приехала…

– Конечно-конечно, – прервал он. – Вот, – проговорил мужчина, роясь в своей сумке и доставая оттуда еще одну маску, черную с бриллиантами из пластика по краям. – Наденьте ее и пойдемте с нами.

– Спасибо, но мне нужно найти вот этот адрес, – произнесла я. Он взглянул на бумажку.

– О, я знаю, где это. Мы будем недалеко оттуда. Пошли. А по дороге можно получить массу удовольствий, – добавил он. – Наденьте эту маску. Каждый должен быть в маске сегодня вечером. Надевайте, – настаивал он, не сводя с меня своего острого взгляда.

Я заметила, что его глаза улыбаются, и взяла маску.

– Теперь вы выглядите так, как положено.

– Вы на самом деле знаете этот адрес? – спросила я.

– Конечно, знаю. Пошли, – сказал он, беря меня за руку.

Может, начало действовать колдовство вуду Энни Грей, подумала я. Нашелся незнакомец, который приведет меня прямо к двери моего отца. Я взяла руку мужчины и поспешила вместе с ним, чтобы догнать группу. Повсюду вокруг нас звучала музыка, люди торговали закусками, мелькали карнавальные костюмы и причудливые маски. Мне казалось, весь город превратился в огромный fais dodo. Нигде не было видно ни одного печального лица, даже если таковое и было, оно скрывалось под маской. Сверху, с узорчатых балконов люди сыпали вниз конфетти. На каждом перекрестке сплетались колонны веселящихся людей. Некоторые костюмы на женщинах были явно недостаточны и весьма откровенны. Я наслаждалась всем увиденным вокруг, глазея по сторонам и кружась на этом карнавале жизни: люди целовали кого попало, кто сам попадался в их объятия, эти явно незнакомые люди обнимали и тормошили друг друга, артисты жонглировали цветными шарами, горящими факелами и даже ножами.