— Нет! — пролепетал Амхерст. — Нет! Негрол Трианский хочет мира! Не станет он нападать на Флюванну. Ты все врешь, Брим. Ты сам дурак!

— Может, ты и прав, Амхерст. Каждый подданный Империи имеет полное право строить из себя дурака на свой лад. — Глядя на багрово-красного лидера КМГС, Брим понимал, что попал в точку. Страх перед боем у Амхерста пересиливал даже страх перед смертью. И если Пувис Амхерст так устроен, его сподвижники, видимо, работают так же.

В этом специфическом страхе Брим видел единственную надежду как для Империи, так и для себя самого. За этим он, собственно, сюда и пришел.

— Ну ладно, Амхерст, — сказал он. — Не могу я торчать у тебя целый день. Хочешь сказать еще что-нибудь — говори. У меня есть дела поважнее, чем сидеть и болтать со ставленниками Лиги.

Амхерст из красного сделался белым.

— Ах ты, ничтожество, жалкий подонок. Как ты смеешь…

— Я многое смею. Это входит в мои обязанности. Амхерст сощурился, нервно ломая пальцы.

— Убить бы тебя за твою наглость, — еле слышно выдавил он.

— Хорошая мысль. Полагаю, у тебя не хватит духу сделать это самому?

— С-считай себя покойником, — прошипел Амхерст, явно не владея собой.

— Подумай хорошенько. — Брим встал со стула и аккуратно поставил его на место у стены. — Я стану чертовски неудобным покойником и для тебя, и для твоих шутов гороховых из КМГС. Убийство в нашей Империи пока еще считается преступлением, и те, кому следует, будут знать, где искать виновного.

— Мне ничего не грозит, — хвастливо заявил Амхерст. — Я обладаю властью, которая тебе и не снилась.

— Возможно, что человека с твоими связями трудновато будет обвинить в убийстве — особенно если суд поведет честную игру в отличие от тебя. Но ты все равно ничего мне не сделаешь — по двум причинам.

— Это по каким же? — ехидно осведомился Амхерст.

— Мне вспомнились кое-какие имена. Урсис и Бородов. Медведи. Они не станут играть по правилам. И если со мной что-то случится, ты будешь первым, за кого они возьмутся. Скажи, Амхерст, ты видел, как человека разрывают на части — ну, скажем, содескийские волки? Ник Урсис говорит, что это очень шумный и долгий процесс.

— На части? — Весь гнев Амхерста как рукой сняло.

— Угу. Если меня кто-то хоть пальцем тронет, ты испытаешь это на себе. Можешь не сомневаться.

— Карескрийская дворняжка, — прошипел Амхерст.

— Лучше быть дворняжкой, чем простофилей, — бросил Брим, направляясь к выходу. — До свидания, Амхерст. Не надо меня больше вызывать — я сам тебя вызову. Понятно?

— Я еще доберусь до тебя, Брим, — даже если это станет последним делом моей жизни.

— Поглядим. Но помни, если все-таки решишь попытаться: это и правда станет последним делом твоей жизни.

Как только Брим с Молдингом расположились в неуютном гостиничном баре, туда вошел придворный курьер. Сверившись с микродисплеем у себя на запястье, он направился прямо к ним.

— Господа, — сухо произнес он, — его высочество принц Онрад рекомендовал мне первым делом зайти в бар. — В своей темно-красной форме и высоких сапогах, прямой как струна, он казался живым воплощением императорской власти. Открыв свой кейс из бордовой кожи, курьер достал два флотских приказа в специальных голубых с золотом конвертах, с легким поклоном вручил их адресатам и удалился. Его появление не вызвало в баре никакого интереса — должно быть, авалонские придворные курьеры регулярно посещают злачные места, особенно когда Онрад в городе.

Как и обещала Коллингсвуд, новые приказы отменяли предыдущие. К удивлению Брима, они с Молдингом временно прикомандировывались к Дитясбургскому институту на содескийской планете Жив'от в качестве «научных сотрудников».

— А куда, по-твоему, нас должны были послать? — усмехнулся Молдинг. — В Авалоне Звездному Обществу будет некоторое время не очень уютно.

— Да, пожалуй, ты прав. Но Дитясбургский институт? Это мне даже в голову не пришло.

— Вряд ли там намного теплее, чем в Гиммас-Хефдоне. Медведи, очевидно, предпочитают бодрящий климат.

— Во всяком случае, можешь больше не опасаться дротиков… чем там их пропитывают?

— Ядом флагго, — закатил глаза Молдинг. — Зато на Гобро мне не грозила смерть от холода.

— И то верно. — Брим заказал еще по бокалу старого логийского. — Но не думаю, чтобы мы задержались в ФСШ надолго. У Онрада на уме не только очередной Кубок Митчелла.

— А знаешь, мне в голову пришла та же жуткая мысль. По-твоему, мы начинаем понимать старого лиса?

— Лучше нам овладеть этой наукой — для своего же блага. Сдается мне, его высочество надолго войдет в нашу жизнь.