Учитывая то, что подавляющее большинство людей не только не владеют хотя бы примитивными навыками психической обороны, но и не имеют о ней вообще никакого представления, понятно уважение и суеверный страх перед Аланчиком крупнейших воротил наркобизнеса среднеазиатских стран, прежде входивших в состав СССР. Среди этих мафиози Аланчик имел легендарную кличку Рентген.

— Не думаю, что все так просто, — ответил за Олега Роман. — Самое неприятное для всех нас то, что Гость — кто бы он ни был — вернулся. И возвращаться продолжает. Днями я уже знакомил вас в деталях с прошлогодними событиями. Теперь нам в точности известно о его гибели в конце прошлого года…

— Мнимой.

— О нет, самой настоящей. Факт зафиксирован, и не только свидетельскими показаниями, протоколами и прочим. Существует даже место захоронения, и там действительно лежат его останки. Проверено.

— Но информация стирается?

— Кое-что мы все же сумели отыскать и сохранить, — сказал Марат Сергеевич. — У себя в институте мы работаем и в этих направлениях тоже. Пантелеймон Григорьевич обратился ко мне лишь в августе, поэтому многого, разумеется, мы не спасли.

— Необходимые оперативные мероприятия также помог осуществить Марат Сергеевич, — прогудел Пантелей.

— То, что смерть Гостя подтверждена на обычном уровне, еще ничего само по себе не говорит. А вот то, что она закреплена в астрале, в чем вы могли убедиться самостоятельно, когда я дал вам координаты входа…

— Это тоже ничего не говорит. — Антонина презрительно скривила губы. — Можно подумать, вам никогда не приходилось иметь дела с… с подобными явлениями. В конце концов, когда я работаю со своими медиумами, вызывая ушедших… Не вижу разницы.

Роман переглянулся с Олегом. С Антониной именно поэтому было очень трудно находить общий язык. Обладая огромной суггестивной силой, она начисто отметала всякую теорию, не желая вникать, разбираться и делать выводы. Суггестики и инсайта — «прямого видения» — ей за глаза хватало для собственной коммерческой деятельности. Глубже она смотреть не желала.

Называемое в просторечии спиритизмом или, иначе, «разговором с духами» действие становится возможным только в случае, если «дух», «душа» еще не сделалась принадлежностью единой Над-системы, именуемой, также для простоты, мировым астралом. Причем совершенно безразлично, сколько времени прошло здесь, среди живущих. Ведь для «душ» времени не существует, для них есть только состояние. «Связанное» — в носителе, теле, «свободное» — без него. «Принятое» и «непринятое» — это уже свидетельство ее взаимоотношений с астралом…

Но если сущность оказывается «принятой» (людям в Мире никогда не узнать, что это означает и как выглядит), закрепленной в непредставимых слоях, сюда ей не появиться, не возвратиться ни под каким видом.

Гость же — возвращался.

Зачем… или за кем?

Олег незаметно поежился, чуть кивнул Роману. Что, мол, тут сказать? Объяснять Антонине, что не стоит гнать коня по кочкам ночью, он отчаялся.

— Конечно, — вдруг густо сказал Пантелей, — я не ручаюсь за абсолютную точность, но «Мир магии, мир сверхъестественного прекрасен тем, что дает возможность многие проблемы и беды предотвратить, а если вы уже… э-э… столкнулись с трудностями, то исправить их». Или — преодолеть, не помню. Тоня, я не очень наврал?

— Что ты имеешь против моей рекламы?

— Упаси Бог, ничего. Но, по-моему, Роман хочет сказать, что с Гостем у нас брезжит шанс самим убедиться, так ли прекрасен тот мир? Я правильно тебя понимаю, Роман? Все твои экивоки, что ты плетешь нам едва не полгода?

— Совершенно точно.

Снова повисло нехорошее молчание. «Конечно, — подумал Олег. — Табу. Никто не хочет называть вслух то, чем мы в сути своей занимаемся и чем это может быть чревато. Если не воевать, то хотя бы отсидеться в одиночку. Как мы привыкли».

— Послушайте, коллеги, — сказал он. — Мне кажется, мы уклоняемся. Нет смысла гадать, поскольку уже через час мы сможем выяснить… ну, что сможем. Гость недаром идет на встречу с нами, думаю, он и сам имеет что нам предложить.

— Или всех нас, разом, — сказала обидевшаяся на Пантелея Антонина. — Если мы так уж мозолим ему глаза. Только вы имейте все в виду, с моими ребятками не шутят. Против них лекарство, как против атомной бомбы, — падать головой от взрыва и тихо ползти на кладбище. Я их специально проинструктировала.

— Надлежащие меры все приняты, — заверил Роман.

— Я думаю, каждый из нас проинструктировал своих, — сказал Алан, непринужденно улыбаясь.

Роману непроизвольно вспомнился телохранитель изящного, чтобы не сказать тщедушного, Алана. Монголоид двухметрового роста, с обводами броненосца и переливчатый, как ртуть. Сейчас он сидел через стену воплощением Будды, а когда Роман водил Алана по комнатам и залам особняка, гигантский Будда не то чтобы ходил по пятам, а как бы возникал за плечом хозяина, стоило тому остановиться. Самого движения Роман не улавливал.