Он забыл, что значит радоваться жизни. Как просто и легко это было в детстве: они с Мэри все время смеялись, радовались своей молодости, надеждам, слепо верили в их общую судьбу. Они все встречали вместе. Возможно ли было повторить это с кем-то еще?

– Чертовски маловероятно, – пробормотал он, снова поднося бутылку к губам. Он не смог бы выдержать разочарования, новой боли…, вновь разрушенных надежд. Ему и пробовать этого не хотелось.

Среди ночи Люк встал и, взяв полупустую бутылку, неторопливо вышел из комнаты.

Огромный диск луны струил в окна бледно-золотистый свет. Привлеченный мыслью о ночной прохладе. Люк бесшумно вышел из замка, пересек выложенный камнем внутренний дворик и через проход в высоких живых изгородях оказался в саду. Была удивительная тишина, только гравий хрустел под его ногами. Он направился к мраморной скамье, прятавшейся в зеленой куще. Тяжелый сладкий аромат гиацинтов наполнял воздух, смешиваясь с запахом лилий и гелиотропа. Он сел на скамью и удобно вытянул ноги. Однако тут же подобрался, насторожившись. Его внимание привлекло воздушное видение, мелькнувшее среди кустов живой изгороди. Он решил, что это ему чудится.

Но вот снова в неверном свете луны неуловимо блеснуло что-то белое.

– Кто там? – громко спросил он, сердце в его груди стучало молотом.

Движение замерло, и раздалось еле слышное «ах». Затем послышались легкие шаги, и появилась она.

– Мисс Биллингз? – вопросительно проговорил он, словно подтрунивая.

Она была в том же крестьянском костюме, что и в ту ночь, когда он ее поцеловал. Простая юбка и свободная белая блузка. Распущенные волосы водопадом спадали почти до колен. На голову была наброшена светлая шаль.

– Милорд? – задыхаясь, произнесла она.

Он успокоенно откинулся на скамье, покачивая головой.

– Вы шли по саду, будто привидение.

– А вы верите в привидения, сэр?

– Нет.

– Мне иногда кажется, что меня преследует призрак.

– Люди часто пугают сами себя. Обычно это люди, у которых много чего накопилось на совести. – Он жестом пригласил ее сесть рядом на скамью. Слегка поколебавшись, она приняла его безмолвное приглашение и села на краешек на почтительном расстоянии от него. Они оба не проронили ни слова: их пронизывало такое ощущение, будто они вне времени. Этот сад был их убежищем, укрытием от всего остального мира.

Тася с удивлением подумала, почему ей показалось таким естественным то, что она застала его здесь. Она была фаталисткой благодаря религиозному воспитанию и славянской крови и поэтому с легкостью приняла это стечение обстоятельств. Они оба оказались здесь, потому что это было предопределено судьбой. Так просто и хорошо было сидеть рядом с ним и смотреть на золотую луну, сиявшую в небе специально для них.

Не в силах побороть искушение, он протянул руку и тихонько снял с ее головы шаль, освободив струящуюся массу темных волос, тут же рассыпавшихся по ее плечам.

– Что преследует тебя? – спросил он.

Тася склонила голову, легкие кудри сияли вокруг лба, как нимб.

– Неужели ты не устала носить в себе все эти тайны? – мягко настаивал Люк, коснувшись шелковистого локона. Он обвился кольцом вокруг его пальцев. – Почему ты здесь в такой час?

– В комнате я чувствовала себя как в клетке. Я не могла дышать. Я хотела увидеть небо прямо над собой. – Она настороженно посмотрела на него и нерешительно спросила:

– А почему вы здесь?

Он выпустил из пальцев ее локон и, быстрым движением оседлав скамью, повернулся к ней лицом. Тася остро ощущала близость его мощного тела; ее тревожили его расставленные колени. Она сидела на краешке скамьи, как птичка, готовая улететь. Но он не тянулся к ней, лишь смотрел в упор, и от этого кровь бросилась ей в лицо.

– Не только тебе хочется кое-что забыть, – сказал он. – Иногда и я не сплю всю ночь.

Тася поняла мгновенно:

– Вы говорите о жене?

Он медленно вывернул руку, так что лунный свет серебристо сверкнул на стальном крючке.

– Это все равно что потерять руку. Иногда я тянусь к чему-то и лишь потом вспоминаю, что кисти нет. Даже спустя столько лет.

– Я слышала, что вы спасли из огня свою жену и Эмму. – Тася застенчиво взглянула на него. – Вы очень мужественный человек.

Он пренебрежительно пожал плечами:

– То, что я сделал, не имеет ничего общего с мужеством. Я не дал себе времени подумать, а просто ринулся за ними.