— Были и пустые ящики.

— Думаю, для счета. При приеме-передаче. Майор, который все это добро сопровождал, должен был сосчитать имущество, вот и сосчитал. Единственный риск был в том, что у ящиков разный вес. Но сам майор их не таскал, а солдатикам глубоко до лампочки, что один ящик тяжелее другого. Если бы взорвались тротиловые шашки, здесь все разнесло бы на части. Разбирайся потом, что везли. Обломки нашли — и ладно. Есть части от ракет, значит, были и сами ракеты.

— Ладно, ты тут развлекайся, а я пошел. Мы должны быть на связи по десять — двенадцать минут в начале каждого часа. Может, ответит кто.

Всего ракет было пять, остальные ящики пустые. Давыдов выволок их на берег. На крышках нацарапал фамилии и инициалы погибших и оттащил ящики на другой конец бухты. Намочил в озере тряпку, брызнул на нее одеколоном и соорудил себе «намордник-респиратор». На руки надел два полиэтиленовых пакета и приступил к самому неприятному. Медведь не успел тронуть погибших, только разворошил камни, наваленные на братскую могилу. Отворачивая в сторону лицо, Давыдов переложил тела в пеналы, перетащил их на вершину дюны и завалил камнями. Закончив работу, он тщательно вымылся. Время шло к полудню.

На обед они решили сообразить что-нибудь горячее. В ход пошло ведро, которое прежде техник использовал для уборки. Ведро отожгли на костре, а потом Давыдов долго драил его песком. Воду можно было кипятить на костре или соорудить что-то вроде очага. Давыдов выбрал второй вариант. Во-первых, уйдет меньше дров, во-вторых, не надо бегать вокруг костра, увертываясь от дыма. Он тут же соорудил подходящих размеров очаг, благо камней вокруг было больше чем достаточно. Набросав мелких веток, оглянулся — нет ли клочка бумаги. Лезть в самолет не хотелось, а на берегу бумаги не было, только злополучная мина в картонной коробке. Давыдов оторвал крышку и собрался было вернуться к очагу, но вдруг внезапная мысль заставила его остановиться. Схватив увесистый цилиндр, Анатолий сорвал с него заглушку. Мины он уже не боялся, так как был уверен, что точно знает, от чего она срабатывает. Верньеры остались в том положении, в каком их установил неизвестный злоумышленник. Визиры шаговых переключателей застыли напротив рисок и указывали знакомое уже число — 127 329.

Оставив банку в покое, Давыдов помчался к самолету. Скачками преодолев расстояние до аппарели, скользнул внутрь. Добравшись до кабины, он стащил с головы летчика наушники и выпалил:

— Леха, быстро вспомни, что было перед самым взрывом.

— Да ничего не было. Просто рвануло, и все.

Давыдов был уверен в том, что это не так, но не хотел подсказывать пилоту правильный ответ.

— Что вы делали? Ну, вспомни! Подумай хорошенько!

— Отстань, ничего мы не делали. Командир землю вызвал, и все.

— Вот, вот оно! Именно, вызвал землю!

— Ну вызвал, и что?

— А то, что теперь я знаю, почему сработала мина.

— Ну и? Не томи, — усмехнулся пилот.

— От сигнала нашей радиостанции.

— С чего ты взял?

— А с того, что на второй мине тоже набрана частота канала связи с аэродромом в Североморске. На случай если бы мы по какой-то причине не грохнулись. Ведь вы всегда связываетесь с диспетчером, в зоне которого летите?

— Разумеется.

— Вот. Мы бы включили излучение или на частоте настройки радиовзрывателя первой мины здесь, или на частоте второй на подлете к конечному пункту. Поэтому подполковник и хотел, чтобы майор не трогал эту коробку.

— Ну и что это дает?

— А то, что теперь я знаю точно: он знал о мине, а не был простой пешкой, которой было велено доставить коробку на борт. Для следствия это важно.

— Ты сначала выберись отсюда, а потом будешь устраивать следствие. Кстати, как, по-твоему, он мог узнать радиоданные для связи на маршруте? Он не связист, не штурман, не летчик. Откуда? Неувязочка, Холмс.

— Значит, был еще кто-то!

— Значит, был. Мы жрать будем или как?

— А что с радио?

— Ничего. Выключил, батарею берегу. Опять никого. Не отзываются. Куда ж ты нас завез, что никто найти не может?

— Не знаю, я дорогу не запоминал. А хоть бы и запомнил, толку-то от этого?

После обеда небо нахмурилось. На озере поднялась небольшая волна. Стали разбирать барахло на борту, похоже, куковать предстояло неизвестно сколько. Нужно было обзаводиться хозяйством. Давыдов выгребал все, что попадалось, а летчик помогал сортировать. В куче мелкого хлама Алексей нашел катушку лески и начатую сеть. Погибший техник явно был рыбаком.

— Слышь, Толян, ты по части рыбалки как?

— Никак.

— Вообще никак?

— Абсолютно, а что? Спиннинг нашелся?

— Нет — леска.

— А ну-ка.

Давыдов разглядывал находку.

— Можно удочку соорудить, только вот крючок… По этой части я ни бум-бум.

— Делай, может, чего и получится. Жратвы надолго не хватит, надо переходить на подножный корм.

Анатолий срубил длинную жердину, сделал из канцелярской скрепки крючок, раскалил его на костре и бросил в воду. Металл почернел, стал тверже. Привязав крючок к леске, а леску к палке, он вручил орудие лова товарищу. Алексей, пару раз взмахнув удилищем, удовлетворенно кивнул — сойдет. На крючок он нацепил кусочек сала.