— Красота, — только и смог вымолвить он, любуясь панорамой.

— Симпатичное местечко, — согласился вожак. — Как бы еще каким любителям природы не приглянулось.

Сверху был хорошо виден весь остров и расстилающиеся вокруг водные дали. Остров был небольшой, полкилометра длиной и метров триста в ширину. Везде камни, сквозь которые пробивались крепкие северные сосны. На юге виднелась длинная узкая бухта, по сути небольшой фьорд. Берег у бухты был ровный и невысокий, удобный для стоянки.

— Пожалуй, лучше туда перебраться. — Седой ткнул пальцем в сторону бухточки. — Там ни лагерь, ни лодку с воды не увидеть. А здесь будет наш наблюдательный пост — лучше не сыскать. Так что будем перебазироваться.

К лодке вернулись той же дорогой. Наскоро перекусив, свернули лагерь. Вожак приказал тщательно уничтожить все следы их недолгой стоянки. К новому месту шли на веслах, экономили бензин. Циркач откровенно наслаждался новой жизнью. Всякое желание мстить жене и ее любовнику пропало. Было бы можно — он бы остался здесь навсегда. Ловил бы рыбу, охотился. Он с детства грезил дальними странами, морями, океанами, попутешествовать по миру, понятное дело, не получалось, и будущий Циркач строил модели парусников. Корветы, фрегаты, бриги. Он знал все детали оснастки, знал, что моряки парусного флота называли кораблем только четырехмачтовое судно с прямым парусным такелажем. Надо же, каким образом детской мечте о приключениях пришлось сбыться!

Они быстро обогнули каменистую косу и вошли в бухту. В длину она была метров сто. Доходила почти до середины островка. Днище зашуршало по гальке, и Седой первым спрыгнул на берег.

Оглядевшись, он понял, что не ошибся, новое место было куда более подходящим, чем прежнее. Следом за ним на берег выбрались Шнорхель и Циркач. Справа берег был просто нагромождением скат. Длинный каменный язык из огромных валунов образовывал косу, уходящую в озеро. Слева пологий склон вел к центру острова, поросшего густым лесом. Быстро поставили палатку, потом вытащили лодку на берег.

Лафа закончилась на второй день. Беззаботной жизни в этих райских кущах не получилось. Седой устроил им жизнь на манер пограничной заставы. С дежурством на наблюдательном посту и нарядом на кухню, разве что без физзарядки и вечерней поверки. Первым сдался Шнорхель. Как только закончились консервы и выпивка, он начал ныть. С каждым днем его нытье становилось все противней и назойливей. В конце недели он совсем запсиховал и напрочь отказался есть грибы и пойманную Циркачом рыбу. Седой терпел, терпел, но в конце концов залепил подельнику полновесную затрещину.

— Ты, падла, не у тещи на блинах. Будешь жрать, что дают, а тоя тебя самого на консервы пущу.

Шнорхель, затаив обиду, притих. Уйти без позволения Седого он не мог. Да и куда, а главное — как? По воде пешком? Куда подашься без денег и документов? Седой не торопился покидать временное пристанище.

— С голоду не пухнете, и ладно. Пока поиск не кончится, будем отсиживаться. Скоро тут полно будет всякого народа, рыбаков, грибников. Вот тогда и свалим.

Бритые головы постепенно обрастали, щетина на подбородках превращалась в бороды. У Седого — в старообрядческую, у Циркача — шкиперскую, у Шнорхеля — козлиную.

Бриться Седой не разрешал: так быстрее сойдешь за туристов или рыбаков.

— Когда разживемся документами, не надо будет фотографии переклеивать, хоть первое время.

Седой и Шнорхель сидели в лагере. Циркач наблюдал со скалы за окрестностями. Шнорхель дневалил и с отвращением скреб чешую крупной рыбины, а вожак внимательно изучал карту, развернув ее на ящике из-под консервов.

— Мы здесь. — Седой обвел островок карандашом. — Ближайшая деревня пятнадцать километров к югу. Когда весь харч выйдет, пожалуй, сходим на разведку. И горючкой надо будет затариться. Уходить, я думаю, будем через Кондопогу. Туда мы можем водой дойти, а дальше по железке. Как раз наплыв ягодников за морошкой будет.

Шнорхель не отвечал, житье на острове ему уже порядком обрыдло. Замучили комары, однообразный рацион и дежурства на скале.

— Может, хоть за хлебом смотаемся, меня уже тошнит от рыбы и макарон.

— Может, и смотаемся, но через неделю. — Седой решал навигационную задачу: считал, сколько бензина им потребуется до города, и на стенания подопечного внимания не обращал. От расчетов его оторвал запыхавшийся Циркач. Хрипя и задыхаясь, он продирался сквозь ельник и кричал:

— Братва, катер идет! Катер, в нашу сторону!..

Седой и Шнорхель вскочили. Циркач обессиленно плюхнулся у их ног на четвереньки:

— Моторка с юга в нашу сторону.

— Дай-ка. — Седой протянул руку.

Циркач сдернул с шеи ремешок и отдал бинокль вожаку. Седой приник к окулярам. Гладь Озера вспарывал быстроходный катер. Пассажиров трое. Курсом действительно на остров. Седой с минуту рассматривал приближающееся плавсредство.

— Ну, это не облава. На такую технику для ментов государство не раскошелится.

Катер шел прямо ко входу в бухточку. Седой размышлял недолго, потом кивнул, словно мысленно соглашаясь с единолично принятым решением.