А теперь она спрашивает, как дела.

Я поинтересовался:

– Тебе подробно?

Вместо ответа Марина всхлипнула.

– Ты чего? – спросил я настороженно, отставляя банку, – и правильно сделал, потому что иначе она бы выпала у меня из рук ровно через четверть секунды.

– Ты зна… зна!.. знаешь, что… что… слу… слу!.. – произнесла Марина несколько слогов исковерканным, жутким голосом и закашлялась, повторяя между спазмами: – Что… слу… слу… чилось!..

Я похолодел. Я почему-то сразу подумал: Ксения! Я так и знал! Не могло это все добром кончиться!

– Что? Да погоди ты хлюпать! Что случилось?

– Из… из… к нам… к нам!.. м-м-м-а-а-ах!..

– К кому?! Что?

– Изк… изк… кна!

– Из окна?!

– Из окна! Брат!

– Что?

– Брат! Брат ее… и… и… и…

Тут она завыла.

Я переждал, потом спросил:

– Кто из окна – брат?

– Нет, – хлюпая, отвечала Марина. – Нет. Брат был. Был там.

Сказал. Я! Я! Нет. Брат! Был. Я! Я. Я позвонила. Там. Брат был.

Он. Сейчас. Подожди.

Шмыргая, захрустела целлофаном обертки, принялась щелкать зажигалкой.

Голове моей давно уже было невыносимо жарко.

– Я позвонила… там брат… и сказал. Мол, так и так… совсем недавно… милиция приехала… Говорит, может, вы подъедете. Я говорю – зачем? Он говорит: свидетели нужны…

– Какие свидетели? – спросил я. – Какие, к черту, свидетели, если тебя там не было?!

– Не знаю… он говорит… Я сказала – нет, не поеду. Зачем я поеду? Она с девятого этажа. Что мне там делать? Я же не патанатом. Там милиция… что, где, кто, куда… потом еще налоговая, не дай бог, прицепится… не расплетешься. – Она набрала воздуху и снова ступенчато провыла: – Что теперь я-а-а-а-а?! Что мне де… делать что?.. Она мне де… деньги не от… не отдала деньги мне, го… господи!..

– Ты можешь не выть? – спросил я. – Говори по-человечески. Много?

– Шту… шту… ку… штуку не от… не от…

– Не отдала, – помог я. – Вы по-черному, что ли, договаривались?

– Ну да, – сказала она более или менее нормально. – А что мне делать? У нас пя… пя… Ой. Пятнадцать процентов со сделки платят… с прибыли фирмы пятнадцать процентов… крутишься месяцами как белка в колесе… вот я и попросила. Она сказала – нет проблем, только старайтесь. Я и старалась… ты сам видел.

Ну и вот. Старалась, старалась, а она с балкона.

Замолчала, давя в глотке всхлип. Кое-как сглотнула.

– Что мне теперь делать?

Я держал в руке телефонную трубку, и мне казалось, что все это происходит с кем-то другим.

– Ты ей звонил?

– Звонил.

– Ну вот, видишь, – сказала она так, будто услышала что-то отрадное. – Видишь, как…

Мне подумалось: ну теперь-то я могу что-нибудь почувствовать? Ну хоть что-нибудь? Или вот это жжение в груди – это и есть чувство? Ощущение, что меня сначала заморозили, а потом облили кипятком, – это и есть чувство? Не много, если вдуматься.

– В общем, такие дела, – сказала Марина со вздохом. – Вот так.

Живешь, живешь, потом – бац!.. Ужас один. Нет, ну надо же. Вот как девку скрутило. Я же чувствовала – не кончится там у нее добром… – Она говорила, говорила, говорила, временами всхлипывая, но уже успокоенно, я слушал, потом перестал слушать, думал: “Как же так? Как же так? Как же так?..” – и с трудом отреагировал, когда в третий раз услышал:

– Алло!

– Да, – сказал я.

– Ты чего молчишь? Кричу, кричу… Ладно. Вот такие дела. Звони.

Не знаю, что с деньгами делать. Может, брату сказать?

– Попробуй, – сказал я. – Давай.

Я допил пиво и посмотрел на автоответчик. Лампочка моргает.

Восемь сообщений. Может быть, если сильно-сильно потрясти головой, то… Но я не стал этого делать. Что толку трясти головой? Ничто не изменится. Я протянул руку и нажал клавишу.

Меня дожидалось одно известие Будяева – как обычно, не несущее в себе ни крупицы смысла – и шесть пустышек. На каждой было одно и то же: кто-то долго дышал, а потом клал трубку, не сказав ни слова. Седьмая пустышка оказалась не совсем пустышкой. Сначала, как и на прочих, слышалось дыхание. Потом кто-то негромко спросил: “Нету?” И знакомый гнусавый голос кратко ответил:

“Нету”. “Что звонить? – сказал второй. – Надо…” Короткие гудки.

Я прокрутил это сообщение раз десять. “Нету?” – “Нету”, – гнусавым голосом. “Что звонить? Надо…” Короткие гудки: ту-ту-ту.

Что “надо”? Что надо сделать, вместо того чтобы попусту трезвонить? Этого сказано не было. Точнее – было, но Женюрка, и так допустивший серьезную неосторожность, к тому времени положил трубку, и остаток фразы не записался.

Голова по-прежнему горела. Я потер виски кончиками пальцев.

Собственно говоря, что “надо”, догадаться было нетрудно.