Помолчал, тщательно разминая выбранную, потом вздохнул:

– Правда, я-то, грешным делом, по-стариковски-то думаю, Сережа, что все проще. Какая там аннигиляция! Просто мы со всеми нашими земными потрохами живем где-то вроде как внутри электрона – понимаете? Или протона, допустим, один черт. Но внутри. А снаружи кто-то время от времени втыкает вилку в розетку.

Понимаете? Допустим, рубашку ему погладить надо или штаны, вот он и включил утюг. Погладил – выключил. Читать захотел – лампу воткнул. А розетка всякий раз искрит. Не вполне исправная розетка. Искрит, сволочь. Только и всего. А у нас – вспышки на окраине Вселенной. А мы сидим и ужасаемся – вот какая ужасная аннигиляция. Вот какая большая Вселенная. Вот какие мы маленькие. А?

Я рассмеялся.

– Ничего смешного, – невнятно сказал Будяев, вновь чмокая над вспыхнувшей спичкой. – Не маленькие мы… То есть нет, вру: маленькие, конечно, – но въедливые, как клещи. Клещ! – милая такая букашка. Способна тридцать лет проваляться без воды и пищи в совершенно иссохшем виде. А стоит ее положить на живое, как она и сама немедленно оживает и начинает пить кровь. Тридцать лет! А может быть, и триста, – ведь никто не пробовал. Терпения не хватает… Человек, конечно, не таков… тридцать лет не протянет. Но тоже ведь живуч, бродяга! Все-таки похож, похож на клеща! Что с ним только не делают, а ему хоть бы хны!.. – Будяев покачал головой. – В общем, я не знаю, сколько осталось до конца света.

Он стряхнул пепел и заключил:

– Но ведь тут вот какая вещь, Сережа…

Помолчал. Почмокал.

– Тут вещь-то, знаете ли, такая…

Вздохнул.

– Что, если мы его просто не заметили? А?

Под окнами завыла автомобильная сигнализация.

Через минуту она замолкла.

Снова стало слышно, как в кухне капает вода – ды, ды, ды, ды.

– Не ваша? – спросил Будяев.

– Что?

– Машина, говорю, не ваша?

– Какая машина?

– Да вот гудела-то! Не ваша?

– Нет.

– Ну, слава богу. Ага… Ладно, не будем о грустном. – Он вздохнул и откинулся на спинку кресла: – Так вы не договорили – и что же?

Теперь вздохнул я.

– Да, собственно, я уже сказал… Ксения дозрела. Квартира ее устраивает. Задаток хочет дать. Все ей вроде подходит… И по срокам удобно. Условия хорошие. Так что вот…

– М-м-м-м… Задаток, задаток… – Будяев взял бороду в кулак, легонько потянул, потом ссутулился и жалобно продолжил неожиданно дребезжащим, блеющим голосом, к каковому он прибегал в случаях, когда, по его представлениям, на него надвигались те или иные опасности. Всяк по-своему себя ведет. Ящерицы отбрасывают хвосты, жуки притворяются дохлыми. Будяев начинал блеять, как умирающий от изнеможения баран. – Задаток, говорите?.. Ага… То есть деньги. Де-е-еньги… Ведь деньги?

Это ж деньги, черт бы их побрал… Ой, не хочется нам денег брать. Зачем нам эти деньги? Это ведь не фунт изюма, а? Нет, ну в самом деле – это ж деньги, де-е-е-еньги!.. Зачем? Мы и так на все готовы. Нет, ну правда. Что ж мы? Вы им объясните, что мы люди приличные и…

– Ну уж нет, – сказал я. – Вот именно потому, что все кругом приличные люди. А приличные люди подтверждают свои обязательства деньгами. Иначе не получится.

– Какие обязательства? – пролепетал Будяев, поглядывая в сторону кухни.

– Я уже рассказывал, Дмитрий Николаевич. Вы обязуетесь продать вашу квартиру конкретному лицу в оговоренный срок. А себе купить другую.

– Да как же я могу взять на себя такое обязательство! – возмутился он. – Вы что, Сережа! Вы же нас под монастырь подводите! Как же так – продать?! Мы-то куда денемся?!

– Вы. Себе. Одновременно. Купите. Другую, – отделяя слово от слова, сказал я. – Мы с вами это уже сорок раз обсуждали. Я вам подыщу другую квартиру. Несколько уже подыскал. Послезавтра две поедем смотреть… Ну вы что, Дмитрий Николаевич! Это же не я хотел вас переселять! Это вы хотели, чтобы я вас переселил. Вот я и переселяю. И для этого нужно сделать ряд конкретных шагов. В частности, получить задаток. Неужели непонятно?

– А задаток-то… он что же? Я помню, вы говорили… Если что не так, вдвое, что ли, отдавать?

– Вдвое, – безжалостно подтвердил я.

– Вот видите! – тонко воскликнул Будяев и с треском раздавил окурок в пепельнице. – Что-то как-то легко у вас все получается!

Вдвое! А мы ведь не миллионеры! Как же так? Мы специально, чтобы…

– Не откажетесь от сделки – так ничего никому отдавать и не придется.

– Не откажетесь! Мы-то не откажемся… Нет, ну в самом деле,

Сережа, как вы можете такое говорить! Почему же мы откажемся?

– Говорить не о чем, – согласился я. – Разумеется, вы не откажетесь. И разумеется, вам ничего не грозит. И все будет хорошо. Я вам подыщу чудную квартирку – и вы в нее переедете. Мы ведь так договаривались?

– Переедете… На словах-то оно легко, – буркнул Будяев. – А если не найдете? Нас тогда на улицу? А не на улицу, так задаток вдвое отдавать! Снова здорово. Веселенькое дело.

– Да на какую улицу? И почему же я не найду? Всем нахожу, и вам найду.

– Сами говорите, у нас требования сложные, – не сдавался Дмитрий