Я открыла дверь, не спрашивая, потому что Надежда предупредила о своем приходе.

– Ох, еле дождалась, пока доеду. Ну и бомба! Оказывается, та женщина – дочь миллиардера Санчеса!

– Точно?

– Точно, видела фотографию и подпись. Уж прости, придется тебе на слово поверить, оттуда из библиотеки на вынос ничего не дают. Но я тебе говорю: точно, это она! Как узнала я, давай дальше читать. И представляешь, умирает ее папаша, и она оСтастся единственной наследницей его миллиардов. Не слабый твой Александр ухватил кусочек!

– И как он с ней познакомился?

– Не знаю, об этом в журнале не сказано, но выясним, не волнуйся. Так вот, после смерти папаши, его дочь по дороге на его похороны, попадает в автокатастрофу! После аварии она становится совершенной затворницей, живет очень уединенно на своей вилле в Биаррице, никого не принимая. Особенно журналистов. Просочились слухи, что ее лицо изуродовано после аварии, и целая серия пластических операций не смогла вернуть ей прежнюю внешность. Кроме того, у нее повреждены голосовые связки, из-за чего изменился голос… Тебя это ни на какие мысли не наводит?

– Да вы уже сами все сообразили!

– Именно! Дочку миллиардера – подменили!

– Надежда Николаевна, вас не заносит? – осторожно спросила я. – Как-то это все бездоказательно.

– Спокойно! Найдем и доказательства. Точно, ее подменили, причем сначала убили. Воспользовались сходством Долорес этой самой с Ларисой Гусаровой, убили Долорес и отправили Ларису в Испанию по ее документам. А по дороге устроили легкую катастрофу, чтобы ее сразу же не разоблачили, потому что было много людей, которые хорошо знали дочь миллиардера.

– Интересно очень узнать, кто все это проделал?

– Безусловно! Теперь становится ясно, насколько опасна фотография из бабушкиного альбома. Она доказывает, что Долорес Санчес была убита, а под ее именем в Биаррице живет самозванка… Живет и, между прочим, распоряжается папиными миллиардами!

– Конечно, жалко миллиардершу, но мне бы лучше выяснить, кто же все-таки охотится за фотографией здесь, в нашей стране. И если Шпикач убит, то кто же все-таки взял фотографию вместе с альбомом?

Надежда Николаевна, так неожиданно опущенная мною с небес на землю, посмотрела с легким упреком.

– Кому опасна фотография? Тем, кто боится разоблачения Ларисы Гусаровой. Они сцапали Шпикача, вызнали у него, где фотография, и взяли ее, чтобы уничтожить.

– И если бы я не нашла другую фотографию, – начала я со злостью, – то уже могла бы спать спокойно. А сейчас я чувствую себя так, как человек, устроивший привал на действующем вулкане.

– Вот что я тебе скажу, – начала Надежда серьезно, – теперь настало время заняться цепочкой старушек. Надеюсь, так мы узнаем, каким образом ты попала в квартиру к Александру. Кстати, как его фамилия?

– Терентьев, Александр Михайлович.

– Терентьев? Писатель? Ну ты даешь, Мария. Нелюбопытная ты девица! Это же в свое время был очень даже модный писатель. Дай-ка сюда папочку… Так, три романа… вот, этот я даже читала.

– Интересно?

– На любителя, – уклончиво ответила Надежда. – Но если бы не авария, он бы стал очень популярным. Тогда знаешь, как его обсуждали! Вот тебе и повод его знакомства с Долорес. Поехал на какой-нибудь конгресс, там случайно встретил… любовь с первого взгляда.

– Ладно-ладно, уже нафантазировали! – Опять я удивилась, почему мне так неприятно думать про эту Долорес?

– Ну-ну, – усмехнулась Надежда. – Завидовать дочке миллиардера нет смысла – вспомни фото с кактусом… Вот уж наглядная иллюстрация пословицы «не в деньгах счастье»! Значит, так, Мария. Я занимаюсь старухами, а ты поищи в доме у Саши какие-нибудь материалы, которые помогут выяснить, как могли пересечься Долорес Санчес и Лариса Гусарова.

– Не знаю, порядочно ли это – рыться в чужих вещах? – усомнилась я.

– Может, это и некрасиво, но раз уж ты оказалась в той квартире, то должно же дело чем-нибудь кончиться. Кроме того, возможно, это поможет твоему инвалиду прийти в себя? Ты говорила, что его положение более чем незавидное?

– Да уж, эта его выдра-хозяйка… ну и мегера! Кстати, боюсь, что после того, как она там похозяйничала, в доме вряд ли что-то можно найти.

– Не думаю. Ее интересуют только материальные ценности, то, что можно продать, съесть или надеть на себя. Письма и документы ей не нужны. А поскольку она и так уже все там перерыла, твои поиски не будут заметны после ее погромов. На следующий день я начала тщательные поиски нужных бумаг. Сочетая все это с уборкой квартиры, потому что генеральную уборку здесь не делали, очевидно, со смерти Сашиной матери.