– У меня самого Пульпика чуть на зацвела в восемьдесят третьем!

– Брось заливать, в восемьдесят третьем был год спокойного солнца, а она цветет только при повышенной солнечной активности! Да у тебя и вообще приличные экземпляры никогда не цвели!

– Сам такой! У тебя даже «царица ночи» не цветет!

Последнее оскорбление было, по-видимому, настолько страшным, что кактусоводы чуть было не перешли к мордобою, но в это время Леня Салтыков, как тот самый умный игрок с мячом, вылез из свалки с фотографией и обратился к Надежде прокурорским тоном:

– Где вы взяли фотографию цветущего пилоцереуса Пульпика?

– Я только пять минут узнала, что его так зовут, и очень надеялась, что это вы мне скажете, где же он цвел.

– Из наших никто ее цветущей не видел, – жалобно поведал Леня, – я об этом всю жизнь мечтаю… А где это фото сделано? У нас, в Питере?

– Я на это очень надеюсь, – грустно сказала Надежда, – неужели никто из ваших мне не поможет?

От возбужденной толпы кактусоводов отделился хроменький старичок и, подойдя поближе, тихим голоском сказал:

– А может, Потапыча разбудить? Леня подумал и согласился.

– Дело важное. Придется будить.

Надежда с изумлением смотрела на кактусоводов: по тому, как значительно они обсуждали пробуждение некоего Потапыча, можно было подумать, что это вулкан не меньше Везувия.

– Кто такой Потапыч? – испуганно спросила она. – Может, не стоит его будить? Он что, в летаргическом сне?

– Да нет, он просто всегда слегка с перепоя. Но уж если он чего-то о кактусах не знает, значит, никто не знает. Мы его за то и держим, несмотря на все его недостатки…

Леня провел Надежду к гардеробу. В клубе люди были исключительно честные, всю одежду вешали сами, но гардеробщик, оказывается, был, просто он мирно спал в дальнем углу, завесившись чужими пальто.

Леня подошел к Потапычу и боязливо дотронулся до плеча, сразу отскочив назад. Потапыч только всхрапнул, что-то сонно пробормотал и зачмокал. Леня снова подкрался к нему, основательно встряхнул и отскочил. На этот раз Потапыч неожиданно поднялся и яростно замолотил воздух кулаками. К счастью, Леня был достаточно далеко. Наконец Потапыч опустил руки, открыл глаза и огляделся. Это был довольно крепенький, пузатенький мужичок лет шестидесяти с красной бодрой физиономией отставного пожарника и седыми усами.

– Он раньше боксером был, в легком весе, – прошептал Леня, – теперь, когда просыпается, в первую минуту ничего не понимает и зашибить может.

Тем временем Потапыч полностью очухался и спросил:

– Ленчик, не зашибил я тебя ненароком?

– Нет, Потапыч, я остерегся.

– А чего будил-то? Спросить чего хотел?

– Да вот, Потапыч. Погляди, женщина фотографию принесла, пилоцереус Пульпика вроде бы цветет.

Потапыч достал из кармана сломанные очки, склеенные изолентой, водрузил их на нос и уставился на карточку. Через минуту созерцания он изрек:

– Она, Пульпика! Я же ее, холеру, в личность знаю – это Гусева Василия Николаевича. Звал он меня смотреть, как она цветет.

– А когда это было? – высунулась Надежда.

Потапыч, неприятно изумленный, уставился на нее сквозь очки:

– Это что ж такое? Баба – в нашем клубе? Мать честная! До чего дожили! Вы что же, гражданочка, тоже кактусы разводите?

– Да нет, я так, спросить только… – стушевалась Надежда.

– А-а, – протянул Потапыч, – это ничего. Это можно. А я уж испугался – бабы кактусы начали разводить… Когда же у Василия Николаевича Пульпика окаянная цвела? Не то в мае. Не то в июне… Тогда как раз Танька, дочка моя непутевая, Гришку в дом привела…

– Замуж, что ли, вышла? – подтолкнул его Леня, увидев, что Потапыч глубоко и надолго задумался, и опасаясь, как бы он снова не заснул.

– Сам ты замуж вышел! Ты что, Леня, сдурел? Как это замуж за кобеля?

– За какого еще кобеля? Ты же сказал – Гришка…

– Ну дык что ж! Гришка – и есть кобель кавказской породы…

– С юга, что ли? С Кавказа? Лицо кавказской национальности?

– Ну ты даешь! Натуральный он кобель, кавказская овчарка! Гришкой – это я его обозвал, в память прежнего нашего секретаря обкомовского…

– Так в каком это году было, Потапыч? – Леня уже терял терпение.

– Дык аккурат пять лет будет в июне. Гришка тогда щенком был. Молоком поили, а сейчас такой здоровенный кобелина! Аккурат пятилеток!

– Вы уверены? Пять лет назад в июне цвела эта самая Пультика у Василия Николаевича Гусева?

Оба кактусовода уставились на Надежду в ужасе:

– Какая Пультика? – воскликнул Леня. – Пульпика!

У Потапыча слов уже не было. Он только выразительно взглянул на Леню: мол, говорил же я тебе! Как можно женщин подпускать к самому святому – кактусам!