Горница была обставлена небогато: в одном углу стоял на тумбочке старый «Рубин», в другом — трюмо с помутневшими зеркалами, у стены — диван с обязательным ковром до потолка, на котором были развешаны портреты родственников и какие-то посеревшие от пыли тряпичные куклы, у другой стены стоял шифоньер.

Егор перехватил его взгляд, устремленный на портрет седой женщины в накинутой на плечи шали.

— Похоронил я мать, — объяснил он Паше. А еще через несколько минут перед Пашей возникла миска с густыми деревенскими щами и граненый стакан. Егор подмигнул ему и, на мгновение скрывшись за занавеской, появился с уже распечатанной поллитровкой. Налил Паше сразу полстакана.

— Ну, со знакомством, что ли, сосед? — озорно подмигнул Егор. — Сейчас бухнем немного, а потом на дискотеку поедем. Найдем тебе бабу. У меня-то уже есть.

— Не надо мне, — мотнул головой Паша и, опрокинув стакан, с трудом проглотил жгучую водку. Чтобы водка не пошла назад, принялся торопливо есть жирные щи.

— Ты что, бабами не интересуешься? — удивился тракторист.

— Почему? Интересуюсь иногда. Болею я сейчас.

— А, ну-ну, — догадливо ухмыльнулся Егор. — Болезнь любви. Трепак, что ли?

— Типа того, — кивнул Паша. Разговор ему был крайне неприятен, но никуда не денешься — придется терпеть.

— То-то я смотрю, ты какой-то бледненький. Ничего, водка любую болезнь лечит. Как, полегчало? — поинтересовался Егор.

— Вроде бы, — соврал Паша. На самом деле водка «отпускала» его только чуть-чуть, а после становилось еще хуже. Водкой был только один способ остановить ломку — напиться до полного беспамятства…

Егор снова разлил спиртное по стаканам, поднял свой, собираясь чокнуться с гостем, но Паша отрицательно мотнул головой.

— Ну, парень, ты мне не товарищ, — расстроился Егор, заглянул в Пашину тарелку с недоеденными щами. — Не пьет, не ест, тоже мне работничек! Я, понимаешь ли, насосусь, а он будет в девочках ходить! Пей давай! У тебя деньги есть?

Паша кивнул.

— Тогда — нет проблем. Если надо, я еще к Варьке сгоняю.

«Поскорей бы уже ты к своей Варьке!» —нервно подумал Паша, беря в руку стакан со спиртным.

Толстый Егор пил водку бойко, так что бутылка опустела в момент.

— Хочешь, вместе к Варьке на моем драндулете смотаемся? — предложил раскрасневшийся тракторист.

— Ломает меня, — вздохнул Паша, водя ложкой по тарелке.

— Ну как хочешь —ломайся. — Егор поднялся из-за стола, направился к сеням. — Телевизор пока посмотри, что ли, а я сгоняю.

Хлопнула дверь, послышались удаляющиеся шаги. За окном затарахтел трактор.

Паша подождал, когда шум трактора смолкнет вдали, вскочил и бросился к тумбочке. Открыл створки, полез внутрь. На свет божий появилась картонная коробка с лекарствами. Он стал дрожащими руками перебирать упаковки. Нашел одну, на которой было написано «Симаб». Кажется, пацаны во дворе говорили что-то про эти «колеса», будто действуют они не хуже ЛСД, только вот «крыша отъезжает» надолго. А зачем она ему, «крыша»-то?

Паша сунул в рот пару больших таблеток и, чтобы кайф пришел наверняка, запил все это дело остатками водки. Водка пошла назад, но он удержал ее в себе с помощью ковша ледяной воды, потом улегся на диван и стал ждать, когда оно придет — счастье…

Сегодня опять звонила их первая клиентка — Людмила Павловна. У Вадима Георгиевича не было времени выслушивать по телефону ее долгую трескотню по поводу старческих болячек и очередного повышения цен, поэтому он предложил старушке приехать в офис. Приехать-то она пусть приедет, да только разговаривать он с ней не будет — быстренько сплавит тонкому психологу Соне, у которой, как говорится, «не забалуешь». Интересно, что ей понадобилось на этот раз?

Вадим Георгиевич нервничал — сегодня предстояли две важнейшие встречи. Одна с бандитами, с «чижиками». Как они себя поведут? Ведь заказ еще не выполнен. А вдруг они вычислили, что именно он увел у них из-под носа Пашу? Вообще-то правильно сделал, что увел: не может он на душу такой грех взять! Всю жизнь потом мальчики кровавые в глазах стоять будут. Вторая встреча — с подрядчиками и жильцами дома, который предстоит реконструировать. Строителям, конечно, лишь бы заказ взять, будут давить на «мозоль» и требовать скорейшего запуска, а у жильцов свой интерес: они ни за что не согласятся ехать дальше Садового кольца, пусть их лучше тараканы съедят, пусть перекрытия обрушатся, пусть крыша протечет, пусть дом провалится в тартарары, пусть небо упадет на землю — умрем, но не сдадимся, потому что вы, буржуи, на нашей беде нажиться хотите! А то, что каждому светит отдельная квартира улучшенной планировки за счет фирмы, переезд за счет фирмы, ремонт за счет фирмы — все, черт возьми, за счет фирмы, и какие при этом расходы, — так это и вовсе никого не волнует! Каждый чужую выгоду считает. Впрочем, никуда они не денутся — поедут. Его агенты тоже не лаптем щи хлебают. Хватит у них и времени, и терпения. Главное — льготный кредит. И тут решающее слово за Михаилом Леонтьевичем. Если Ведмедек упрется рогом — рухнет весь проект. Ну и ладно, рухнет и рухнет, он сильно не расстроится. Хотя жаль. Лучше синица в руках… Деньги за Пашкину квартиру теперь в его кармане, а вернее — в сейфе, с ними он может взять другой проект, подешевле…

Вадим Георгиевич записал в своем блокноте: «Ведмедек» и поставил три восклицательных знака.

Дверь со скрипом отворилась, и в горницу ввалился мокрый от снега Егор. Вынул из-за пазухи пару бутылок водки, выставил их на стол. Следом за ним вошел высокий худой мужик в камуфляжной форме — Варькин муж Иван. В руке у него была полупустая десятилитровая канистра с пивом.

— Эй, Пашка, пополнение прибыло! — весело крикнул Егор. — Будете с Иваном пивко пить.

Лежащий на диване Паша не отозвался. Егор подошел к нему, потряс за плечо. Паша никак не отреагировал.