Это была усатая тетка, застегивавшая уже надетые сапоги.

— Здрасте, — кивнула она, не поднимая головы.

— Хочу представить вам своего нового работника — Катю. Девушка способная и человек хороший. Эльвира Арнольдовна наконец подняла голову.

— А вы знаете, Вадим Георгиевич, что эта способная девушка два часа назад пыталась мне взятку всучить? — Тетка так посмотрела на Катю, что та съежилась.

— Неопытная. Простите дуреху.

— Ладно. В сберкассе все оплатили?

Катя положила на стол начальнице оплаченные квитанции.

— Завтра приходите. Сегодня уже не успеть.

— Эльвира Арнольдовна, нам сегодня надо, — спокойно сказал Кравцов. — Вы же знаете, мы работаем с оформлением в один день.

— Господи, как вы мне все осточертели, кто бы только знал!

Вадим положил на стол Эльвире Арнольдовне шоколадку «Аленка», под обертку которой предварительно была засунута купюра. Начальница, даже не поблагодарив, смахнула шоколад в сумочку.

— Ладно, пойдем. Агента своего вежливости научи. Еще раз так зайдет — вылетит как пробка! — Начальница взяла бумаги и отправилась в соседний кабинет, где сидели ее девочки. — Вот это без очереди и побыстрей! — приказала она одной из девиц за компьютером.

Застучали клавиши, заработал принтер. Через несколько минут на свет божий появилась разноцветная бумага — свидетельство о государственной регистрации права на недвижимое имущество…

В банк за деньгами они, конечно, не успели. Вадим договорился со стариками, что отвезет их завтра с утра, пусть не волнуются — никуда их кровные из ячейки не убегут. В общем, сделка прошла более-менее успешно. Никогда не бывало так, чтобы все ладилось с начала до конца, где-нибудь да «цепляло». А с Катькой — он все же подумает.

Впереди была еще куча дел.

Алексей Бредов потихоньку «въезжал» в риелторский бизнес. Ему бы, конечно, не потихоньку, ему бы одним махом, как сказочному герою, потому что начальство каждый день теребит, первых результатов требует, но, как говорится, «быстро только кошки родятся». Да и не следователь он вовсе — разведчик. Для него проще через границу к моджахедам сходить, чем в архивных бумагах рыться и с жуликами по душам разговаривать. Впрочем, в их конторе настоящих «следаков» днем с огнем не сыщешь: все больше журналисты, переводчики, психологи, социологи, бывшие резиденты, философы… Как сказал Зеленцов, принимая его в отдел: «Люди чистые, не затронутые тлетворным влиянием продажных органов». Чистые-то они чистые, только полгода переподготовки не заменят пяти лет учебы — тут уж как ни крутись… Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, Зеленцов дал Алексею двух помощников, но оно все равно не сдвинулось — между числом следователей и количеством добытой полезной информации прямой зависимости чаще всего нет.

Разговоры с уголовниками привели Алексея к неутешительному выводу: Кант неуловим, потому что всегда страхуется, прикрываясь «лохами», которые, в случае неудачи, садятся на скамью подсудимых, и вообще, он законспирирован не хуже шпиона, да и просто умен, собака! Одно радовало: дела, в которых мелькало имя Канта, появлялись с периодичностью в год. Значит, это уже система, принцип, правила игры. Последнее такое дело было заведено больше года назад, из чего следовало два возможных варианта судьбы «философа», как обозвал своего клиента Бредов: ушел на заслуженный отдых или готовит новую аферу. Вот только где и когда? Знать бы…

Бредов начал захаживать в риелторские конторы. И повод, кстати, был — пора бы уже разъехаться с Антониной, зажить самостоятельной холостяцкой жизнью. В одних конторах Алексей выступал в качестве покупателя, в других — продавца, причем весьма дотошного, этакого зануды, который боится обмана, а потому интересуется каждой запятой в документах. Из разговоров с риелторами он понял одно: с каждым годом «кинуть» клиента становится все труднее — работают юристы, трудятся, плодят «страховочные» бумаги. Тем не менее лазейки все еще есть, их не может не быть, и Канту они, конечно, известны, но только он никогда не использует стандартные ходы, не пачкается по мелочам, а потому его не заинтересует тридцати— или даже пятидесятитысячная сделка. Эти крохи для воробьев, которых рано или поздно ловят в сети, а он — орел… сизокрылый.

— Здравствуйте, присаживайтесь пожалуйста, — пригласила Алексея девушка с короткой стрижкой и улыбнулась широко, показав ему слишком белые зубы.

«Наверное, мужик у нее стоматолог, специальными пастами чистит», — почему-то подумал Алексей.

— Меня зовут Марина. Что вас интересует? — спросила девушка.

— Однокомнатная на Северо-Востоке.

— До?..

— «До?» — не сразу понял Бредов. — А! До Медведкова можно. Но только не очень далеко от метро. Тысяч шестнадцать, не больше.

— Одну минуточку. — Марина поднялась и подошла к стеллажу, на котором стояли папки со скоросшивателями.

Алексей откровенно ее разглядывал. Хорошая фигурка, точеные ножки. А что, она очень даже ничего! Чем-то на белочку похожа. «… И орешки все грызет. А орешки непростые, все скорлупки золотые, ядра чистый изумруд… Неужели опять одноразово, без чистой и долгой любви?» — почему-то подумал Алексей. Марина вернулась с одним из скоросшивателей.

На картонной обложке значилась надпись: «Северо-Восточный АО».