Книга 1
вернуться

Высоцкий Владимир Семенович
Шрифт:

ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

Долго же шел ты в конверте, листок,Вышли последние сроки.Но потому он и Дальний Восток,Что далеко на востоке.Ждешь с нетерпеньем ответ ты,Весточку в несколько слов.Мы здесь встречаем рассветыРаньше на восемь часов.Здесь до утра пароходы ревут,Рейд океанский шумит.Но потому его тихим зовут,Что он действительно тих.Ждешь с нетерпеньем ответ ты,Весточку в несколько слов.Мы здесь встречаем рассветыРаньше на восемь часов.Что говорить, здесь, конечно, не рай,Невмоготу переписка.Знаешь что, милая, ты приезжай,Дальний Восток — это близко.Скоро получишь ответ тыВесточку в несколько слов.Вместе мы встретим рассветыРаньше на восемь часов.

Я РАССКАЖУ ТЕБЕ ПРО МАГАДАН

Вы думаете мне не по годам,Я очень редко раскрываю душу,Я расскажу тебе про Магадан. слушай…Я видел нагайскую бухту да тракты,Улетел я туда не с бухты Барахты.Однажды я уехал в Магадан,Не от себя бежал, не от чахотки.Я вскоре там напился вдрабадан водки…Но я видел Нагайскую бухту да тракты,Улетел я туда не с бухты Барахты.За мной летели слухи по следам,Опережая самолет и вьюгу,Я все-таки уехал в Магадан к другу…Ты не видел Нагайской бухты, дурак ты.Улетел я туда не с бухты Барахты.Я повода врагам своим не дал,Не срезал вену, не порвал аорту,Я взял да как уехал в Магадан к черту…Я видел Нагайскую бухту да тракты,Улетел я туда не с бухты Барахты.Я, правда, здесь оставил много дам,Писали мне: «Все дамы твои биты».Ну что ж, а я уехал в Магадан, квиты…Ты не видел Нагайской бухты, дурак ты.Улетел я туда не с бухты Барахты.Теперь подходит дело к холодам,И если так случится, пусть досадно,Я снова враз уеду в Магадан, ладно…Я увижу Нагайскую бухту, да тракты,Улечу я туда не с бухты Барахты.

МОЙ ДРУГ УЕХАЛ В МАГАДАН

Мой друг уехал в Магадан.Снимите шляпу, снимите шляпу.Уехал сам, уехал сам,Не по этапу, не по этапу.Не то, чтоб другу не везло,Не чтоб кому-нибудь назло,Не для молвы, что, мол, чудак,А просто так, а просто так.Быть может кто-то скажет: зря,Как так решиться, всего лишиться,Ведь там сплошные лагеря,А в них убийцы, а в них убийцы.Ответит он: «Не верь молве,Их там не больше, чем в Москве».Потом уложит чемодан,И в Магадан, и в Магадан.Не то, чтоб мне не по годам,Я б прыгнул ночью с электрички,Но я не еду в Магадан,Забыв привычки, закрыв кавычки.Я буду петь под струнный звонПро то, что будет видеть он,Про то, что в жизни не видал,Про Магадан, про Магадан.Мой друг поехал сам собой,С него довольно, с него довольно,Его не будет бить конвой,Он добровольно, он добровольно.А мне удел от бога дан,А может тоже в Магадан,Уехать с другом заодно,И лечь на дно, и лечь на дно.

БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ

Торопись, тощий гриф над страною кружит.Лес, обитель свою по весне навести.Слышишь, гулко земля под ногами дрожит,Видишь, плотный туман над полями лежит.Это росы вскипают от ненависти.Ненависть в почках набухших томитсяИ затаенно бурлит,Ненависть потом сквозь кожу сочится,Головы наши палит.Погляди, что за рыжие пятна в реке,Зло решило порядок в стране навести.Рукоятки мечей холодеют в руке,И отчаянье бьется, как птица в силке,И заходится сердце от ненависти.Ненависть юным уродует лица,Ненависть просится из берегов,Ненависть жаждет и хочет напитьсяЧерною кровью врагов.Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,Но не злоба нас будет из плена вести,Не слепая, не черная ненависть в нас,Свежий ветер нам высушит слезы у глазСправедливой и подлинной ненависти.Ненависть — ей переполнена чаша,Ненависть требует выхода, ждет.Но благородная ненависть нашаРядом с любовью живет.

СТОЯЛ ТОТ ДОМ

Стоял тот дом, всем жителям знакомый,Его еще Наполеон застал,Но вот его назначили для слома,Жильцы давно уехали из дома,Но дом пока стоял.Холодно, холодно, холодно в доме.Парадное давно не открывалось,Мальчишки окна выбили уже,И штукатурка всюду осыпалась,Но что-то в этом доме оставалосьНа третьем этаже.Ахало, охало, ухало в доме.И дети часто жаловались мамеИ обходили дом тот стороной,Объединясь с соседними дворами,Вооружась лопатами, ломами,Пошли туда гурьбойДворники, дворники, дворники тихо.Они стоят и недоумевают,Назад спешат, боязни не тая,Вдруг там Наполеона дух витает,А может это просто суховаяГаллюцинация.Боязно, боязно, боязно дворникам.Но наконец приказ о доме вышел,И вот рабочий, тот, что дом ломал,Ударил с маху гирею по крыше,А после клялся, будто бы услышал,Как кто-то застонал.Жалобно, жалобно, жалобно в домеОт страха дети больше не трясутся,Нет дома, что два века простоял.И скоро здесь по плану реконструкцийВвысь этажей десятки вознесутся,Бетон, стекло, металл.Весело, здорово, красочно будет.

НАРОД

Власть исходит от народа,Но куда она приходит,И откуда происходит,До чего ж она доходит?Что за митинг? Живо слазьте.Кто-то спрашивает что-то,Задает вопросы кто-то,Почему-то отчего-то.Тут, конечно дали властиОчередь из пулемета,И тогда свалился кто-то,Как-то сразу, отчего-то,Повалился наземь кто-то.Власти ходят по дороге.Кто лежит там на дороге?Кто-то протянул тут ноги,Труп какой-то на дороге,Эй, да это ведь народ!

ПЕСНЯ О ДРУГЕ

Из радиоспектакля «Зеленый фургон»
Нет друга. но смогу лиНе вспоминать его:Он спас меня от пулиИ многого чего…Ведь если станет плохоС душой иль головой,То он в мгновенье окаОкажется со мной.Где бы он ни был, куда б ни уехал,Как прежде в бою, и в огне, и в дымуЯ знаю, что он мне желает успеха,Я тоже желаю успеха ему…

МОНУМЕНТ

Я при жизни был рослым и стройным,Не боялся ни слова, ни пули,И в обычные рамки не лез.Но с тех пор, как считаюсь покорным,Охрамили меня и замкнули (согнули),К пьедесталу прибив «Ахиллес».Не стряхнуть мне гранитного мяса,И не вытащить из постаментаАхиллесову эту пяту.И железные ребра каркасаМертво схвачены слоем цементаТолько судороги по хребту.Я хвалился косою саженьюНате, смерьте.Я не знал, что подвергнусь суженьюПосле смерти.Но в обычные рамки я всажен,На спор вбили,А косую неровную саженьРаспрямили.И с меня, когда взял я, да умер,И считал я, что мне не грозилоОказаться всех мертвых мертвей.Но поверхность на слепке лоснилась,И могильною скукой сквозило,Из беззубой улыбки моей.Я при жизни не клал тем, кто хищный,В пасти палец.Подойти ко мне с меркой обычнойОпасались.Но по снятии маски посмертной,Тут же, в ванной,Гробовщик подошел ко мне с меркойДеревянной.А потом, по прошествии года,Как венец моего исправленья,Крепко сбитый, литой монументПри огромном скопленьи народаОткрывали под бодрое пенье,Под мое, с намагниченных лент.Тишина надо мной раскололась,Из динамиков хлынули звуки,С крыш ударил направленный свет.Мой, отчаяньем взорванный голос,Современные средства наукиПревратили в приятный фальцет.Я синел, в покрывала упрятанВсе там будем.Я орал в тоже время кастратом вУши людям.Саван сдернули. как я обуженНате, смерьте.Неужели такой я вам нуженПосле смерти?Командора шаги злые гулки.Я решил, как во времени оном:Не пройтись ли по плитам звеня?И шарахнулись толпы в проулки,Когда вырвал я ногу со стоном,И осыпались камни с меня.Накренился я, гол, безобразен,Но и, падая, вылез из кожи,Дотянулся железной клюкой,И, когда уже грохнулся наземь,Из разодранных рупоров все жеПрохрипел я: «похоже живой…»И паденье меня и согнуло,И сломало,Но торчат мои острые скулыИз металла.Не сумел я, как было угодно,Шито-крыто.Я, напротив, ушел всенародноИз гранита.