Ульф со стонами заворочался на мостовой. Потом он медленно сел, размял шею, на которой отчетливо проступал багровый рубец. Его подручные безучастно стояли рядом. Поглядев со стороны, можно было бы понять, что командир не пользуется любовью своих гвардейцев.

— Эй, Кронил, помоги мне подняться!

Голос Ульфа звучал хрипло. Кронил выполнил приказ. Ульф неуверенно, но без посторонней помощи, поднялся на ноги. Тело своей жертвы он не удостоил и взглядом.

Но Кронил разволновался.

— Смелая женщина, — сказал он. — И не нравится мне шнырять по городу. И женщин убивать тоже не нравится.

— Она была не женщиной, а ведьмой. А нравится тебе или не нравится, на это всем наплевать.

Хаик Ульф едва хрипел, но это не мешало ему заботиться о поддержании дисциплины.

— Ну и чего мы этим добились?

— Мы показали приверженцам Фал-Грижни, на какую судьбу они вправе рассчитывать. А кое-кому из надменных колдунов мы напомнили о том, кто по-настоящему правит в этом городе.

— Так ты полагаешь, что надменный колдун сумеет вычислить имена убийц?

Ульф в ответ разразился страшной бранью. И убийцы поспешили удалиться, оставив на мостовой два трупа.

В разгар утра Верран почувствовала резкую перемену царящей во дворце Грижни атмосферы. Воздух был заряжен такой энергией, что на голове у нее зашевелились волосы, а по спине побежали мурашки. При других обстоятельствах она решила бы, что собирается гроза, но сейчас на небе не было ни облачка. А во дворце царило даже большее безмолвие, чем обычно. Верран поднялась с места, сама не заметив, как уронила с колен шитье. Вроде бы все вокруг было в полном порядке, но у нее появилась гусиная кожа, а ощущение, будто что-то происходит, только усилилось. Поколебавшись минуту, она отправилась на розыски мужа.

Фал-Грижни был у себя в библиотеке. На столе перед ним лежала какая-то рукопись, но он не обращал на нее внимания. Его взор был устремлен в… пустоту. Верран в недоумении уставилась на мужа. А когда вошла в комнату, ее тревога сменилась подлинным страхом. Здесь все та же таинственная энергия ощущалась еще сильнее, гораздо сильнее. Во рту у нее сразу пересохло, но тем не менее она нашла в себе силы сказать:

— Что-то стряслось. Но что?

Грижни повернулся к ней.

— Избранные шлют мне сообщение. И, судя по выбранному ими способу, речь идет о чем-то чрезвычайном.

— В воздухе что-то не так.

— Это Познание. Не бойся.

— А где сообщение?

— Следи.

Верран так и поступила. Хмурый взгляд ее мужа вновь устремился в пустоту. И вот в центре библиотеки появилось легкое свечение. Прошло несколько секунд — и этот свет разгорелся. Свечение изменило окраску и превратилось в красный туман. Туман сгустился, съежился и приобрел форму огненных демонов в трех измерениях, которые плыли на уровне глаз, словно были рождены силой зрительного воображения.

Огненные символы ничего не говорили Верран и она с удивлением и смущением посмотрела на мужа. Фал-Грижни конечно же с легкостью прочитал сообщение, но после этого лицо его пугающе изменилось. Верран коротко вздохнула. Как правило, невозмутимое лицо Фал-Грижни сейчас исказила гримаса страдания и невыносимой боли. Только страшный и совершенно неожиданный удар мог бы повергнуть его в такое смятение. Верран протянула к нему руку, но он этого не заметил.

— В чем дело? — спросила она.

Грижни безмолвствовал. Глаза его следили за сообщением, пока огненные символы не растаяли. — В чем дело? — повторила Верран.

Наконец он ответил ей.

— Гереза Вей-Ненневей умерла.

— Умерла? — Верран пришла в полнейшее замешательство. — Но ведь она ужинала у нас прошлым вечером и была в полном здравии? Что с ней случилось? Сердце?

— Ее убили, — без всякого выражения ответил маг. — Задушили.

— Задушили! — Верран побелела как мел. — Но… почему? И кто? Воры?

— Воры… те воры, что крадут у нас жизнь. Герезу убили враги — точно так же, как Рева Беддефа.

— Что за враги, милорд?

— Когда я найду ответ на этот вопрос, ее смерть будет отомщена.

— Но мадам Ненневей была столь могущественна. Великий маг, да и женщина замечательная. Кому бы пришло в голову с нею расправиться?

— Вопрос о том, замечательная она женщина или нет, не имеет значения, мадам. Что же касается ее могущества в рамках Познания, то оно вовсе не делало неуязвимой. А уж ее «замечательность» — еще менее. Даже самого могущественного мага можно застигнуть врасплох, и уж тут ему даже Познание не поможет. Тело чародея, как и тело любого другого человека, подвержено и, значит, может быть подвергнуто воздействию стали, огня или веревки.