Она была уже практически дома. Но шедшие за нею мужчины, тоже ускорив шаг, догоняли ее. Шли они в ногу, шли строгим чеканным шагом, вовсе не присущим каким-нибудь уличным молодчикам. Вей-Ненневей остановилась и посмотрела на них — и они тотчас остановились сами. Их было пятеро — высокие широкоплечие мужчины, все при оружии. На лицах у всех были маски. Самый высокий и широкоплечий был, судя по всему, вожаком; к нему и решила обратиться женщина-маг.

— Не думаю, что вы воры. Так что же вам от меня нужно?

— Нужна твоя жизнь.

Грубый голос показался ей смутно знакомым. Вей-Ненневей улыбнулась.

— Что ж, возьмите ее, если сможете. Но, пожалуй, это окажется трудновато. Вы знаете, кто я такая?

— Да, я знаю тебя, старуха.

— Но знаешь ли ты, кто я по рангу? Или тебя не страшит месть Избранных?

Эта угроза, казалось, испугала одного из нападающих — его рука скользнула на рукоять меча.

Однако на рослого вожака ее слова не произвели ни малейшего впечатления.

— С колдунами и с ведьмами мы разобраться сумеем, можешь не сомневаться.

— Вот как? А приблизиться ко мне ты все равно боишься, и я вижу это. Но скажи, почему это ты решил со мною расправиться?

— Потому что в этом городе станет веселее жить, когда мы выгоним отсюда всех колдунов.

— Ты служишь городу или герцогу? Скажи, тебя послал герцог?

— Хватит разговаривать! У меня нет времени слушать вой старой суки.

Он дал отмашку своим спутникам, и те обнажили мечи.

Вей-Ненневей заговорила тихим голосом. Один из нападающих застонал, выронил оружие, вцепился руками себе в грудь и рухнул наземь. Несколько мгновений он провел в корчах на мостовой, а его спутники, не зная, что делать, беспомощно следили за ним. Наконец он испустил последний крик и умер.

— Я раздавила ему сердце, — непринужденно пояснила женщина-маг. — Как если бы я стиснула его железной рукой. Какое-то время я чувствовала, как оно, сопротивляясь, борется за жизнь, а затем оно внезапно треснуло. Если придется, я обойдусь точно так же с каждым из вас. Эй, ты! — обратилась она к рослому вожаку. — Сними маску!

— Думаешь, ты нас уже победила?

— Так я и думала, что мне знаком твой голос, — ответила Вей-Ненневей. — А теперь я его вспомнила. Командир Хаик Ульф из герцогской гвардии, не так ли? — Ответа не последовало. — Маскарад окончен, Ульф! Можете разоблачиться.

Повинуясь, он снял маску и отшвырнул ее в сторону. Лунный свет, падая на тяжелое лицо Хаика Ульфа, придавал ему сходство с ожившим трупом.

— Думаешь, ты нас перехитрила?

— Герцог послал вас, командир, убить меня? Или эта идея пришла в голову лично вам?

— Герцогу известно, что он может на меня положиться.

Ульф говорил с напускным спокойствием; лицо его оставалось предельно страшным.

— А вы случайно не состоите в союзе патриотов? Да, мне попадались на глаза ваши листовки, — добавила она, правильно истолковав выражение его лица. — И что же, передо мной весь наличный состав или же Саксас Глесс-Валледж тоже один из ваших?

— Это не твое дело, ведьма. Да и вообще тебе скоро ни до чего не будет дела. Прямо сейчас.

Вей-Ненневей, высокая и прямая, казалось, стала еще выше и еще прямее.

— Хаик Ульф, вы глупец. Как вы собираетесь убить человека, способного умертвить вас на расстоянии с помощью одного-единственного слова?

— Закрыв твой поганый рот!

Хаик Ульф дал отмашку — и из глубокой теня на Вей-Ненневей внезапно набросились вооруженные гвардейцы в масках. Один из них зажал ей ладонью рот, другой накинул ей на шею кожаный ремешок с металлической прошивкой — это была гаротта наемного убийцы. В мгновение ока гаротта сдавила шею женщине-магу. Профессиональный проворот удерживающей гаротту сильной руки лишил ее дыхания, после чего счет жизни Вей-Ненневей пошел на секунды.

Ни дышать, ни говорить она не могла. А при отсутствии речи едва ли могла проявиться система Познания, и убийцы прекрасно это знали. Она попыталась сбросить или расслабить гаротту, но самые отчаянные усилия мужественной Вей-Ненневей ничем не могли помочь ей в схватке с гвардейцами.

Руки Ненневей заметались по воздуху, чертя какие-то причудливые письмена. Духовная дисциплина многоопытного чародея позволила ей даже в агонии прибегнуть к безмолвному варианту Познания.

Лорд Хаик Ульф почувствовал, как в его разум вторгается кто-то посторонний. Его руки машинально взметнулись вверх, норовя изгнать призрачного гостя. Какая-то сила сдавила ему горло так, что он потерял способность дышать. Глаза его полезли на лоб, а лицо чудовищно потемнело. Непроизвольно он принялся вторить жестам Вей-Ненневей, повторять одно ее движение за другим. Боль хлестала его крыльями исполинского демона. В легких и в горле бушевало пламя. Каким-то чудом, какой-то проклятой магией ведьма Вей-Ненневей овладела им и напрямую привязала его к себе. И теперь он страдал, и теперь он умирал заодно с нею. Ульф хотел было окликнуть своих людей, хотел было отозвать их от Ненневей, но уже не смог. Глаза у него закатывались, но он по-прежнему видел, как его руки повторяют те самые жесты, при помощи которых его убивали. Не удержавшись на ногах, он повалился лицом вперед и судорожно задергался на мостовой.

Хаик Ульф наверняка умер бы, не приди ему на помощь гвардейцы. Один из них схватил Вей-Ненневей за оба запястья и заставил ее руки застыть в неподвижности. Тем самым духовная связь была прервана, и Ульф бессильно обмяк. Чудовищное давление на горло и боль в легких разом пропали. И почти в тот же самый миг Вей-Ненневей умерла в руках у своих мучителей. Гвардейцы отпустили ее, и ее тело опустилось наземь, лицом вверх, взгляд незрячих глаз уставился на луну. Когда жизнь и острый разум покинули ее тело, она впервые показалась и впрямь очень старой и неожиданно хрупкой женщиной. Гвардейцы неуверенно поглядывали на мертвое тело, а один из них по причине, так и оставшейся загадочной для него самого, опустил ей на лицо прикрепленную к ее шляпе вуаль.