Рем перевел дух, прежде чем продолжить:

– Однако это еще не конец – нет, сэр! Медсестра продолжает накачивать вас спиртным и спустя полчаса дает вам дозу, достаточную для того, чтобы убить слона. К этому времени вы уже умоляете ее остановиться. Вкус ужасный, и от одного запаха выворачивает кишки. Тогда медсестра говорит: «Какая мерзость, не правда ли? Что за вонючая отрава! Давайте попробуйте еще». Наконец она решает, что пора сжалиться над вами, и помогает вам кое-как доплестись до вашей палаты. В довершение ко всему вас заставляют выпить «баттерфляй» – искусственное пиво, от которого вас снова рвет и до конца дня мучает понос. На следующий день вам дают тиопентал натрия и позволяют немного отдохнуть. Я готов был расцеловать ту медсестру, понадеявшись, что все уже позади. Не тут-то было! Это оказалось просто передышкой перед новым приемом «даффи». Так продолжалось в течение десяти дней, и они стали самыми ужасными за всю мою жизнь.

– И это подействовало?

– Примерно на месяц. Ровно месяц после лечения я не мог выносить ни вида, ни даже запаха алкоголя. Достаточно было почуять его, чтобы меня начинало воротить. На исходе третьей недели я рискнул осушить рюмочку «Джека Дэниэльса» и тут же бросился в ванную. Однако в конце концов тяга к спиртному взяла верх, и я снова принялся за старое. Говорят, что такое лечение в большинстве случаев приносит успех. Однако ко мне это не относится. По-моему, я безнадежен.

Джеффри пожал плечами:

– Не знаю… Кажется, если бы мне пришлось пройти через нечто подобное, я бы никогда больше не притронулся к спиртному.

– Очень может быть. Но тогда вы не такой неисправимый пропойца, как я, и пребывание в Клинике скорее всего пойдет вам на пользу.

Когда Лейси узнала, что вторую койку в ее палате займет другая пациентка, она чуть было не покинула Клинику. Лейси всегда предпочитала одиночество. Еще девочкой она отказывалась жить в одной комнате с кем бы то ни было и чувствовала себя крайне неловко, когда ей приходилось всю ночь делить постель с мужем или любовником. Обычно сразу же после медового месяца она осторожно намекала своему партнеру, что ему придется спать в смежном помещении с ее спальней, где они занимались любовью.

Один из ее мужей – Лейси забыла, который именно, – предположил не без досады, что именно по этой причине мужчины не удерживаются возле нее, и вскоре покинул Лейси. Она выбросила это из головы, уверенная, что навсегда останется замкнутой натурой.

Но прошло всего несколько дней, и Лейси была более чем признательна судьбе за присутствие в палате соседки. Ей никогда в жизни не приходилось застилать за собой кровать, а тем более убирать комнату или ванную. Бетель Уильямс, чернокожая дипломированная медсестра, не только отлично справлялась с такого рода обязанностями, но и охотно научила всему Лейси. Она призналась, что после пятнадцати лет службы, в течение которых ей постоянно приходилось наблюдать за людьми, умиравшими мучительной смертью, а также вследствие неудачного брака и исчезновения сына, который в шестнадцать лет убежал из дома, ее потянуло на наркотики. Поскольку Бетель работала медсестрой, они были для нее легко доступны, и вскоре она пристрастилась к морфию. Однажды доктор поймал ее с поличным, когда она пыталась украсть очередную дозу. Так как Бетель была превосходной медсестрой и в остальном проявила себя вполне надежной, ей предоставили выбор – либо пройти курс лечения, либо оказаться перед угрозой увольнения, которое положило бы конец ее карьере.

– До своего появления здесь я готова была поклясться в том, что не существует способа заставить меня взяться за уборку комнаты, – сказала Лейси доктору Брекинриджу во время первого сеанса терапии. – А теперь я не только справляюсь с ней, но и делаю это… почти с удовольствием. Я слышала, что Элизабет Тейлор приходилось мыть полы в центре Бетти Форд. Это правда, доктор?

Ноа усмехнулся:

– Мне уже много раз приходилось слышать эту историю. Не могу утверждать с уверенностью, правда это или нет. Но по-моему, столь красивую легенду мисс Тейлор не станет опровергать. И я даю слово, Лейси, что вам не придется драить тут коридоры.

Сегодня, во время третьего сеанса терапии, проходившего с глазу на глаз, Лейси призналась доктору, что ей всегда было невыносимо делить с кем-либо комнату.

– Но, поверите вы мне или нет, я не имею ничего против Бетель. Более того, если бы я сейчас осталась одна, мне бы ее не хватало.

У Ноа вошло в привычку, делая заметки в блокноте, иногда потирать кончиком ручки правую сторону носа. Сейчас был как раз один из таких моментов. Его пристальный взгляд был прикован к Лейси.

– Вы говорите, это относилось к вашим мужьям и любовникам?

– Да, обычно я старалась как можно скорее спровадить их в соседнюю комнату, не задев при этом их самолюбия. К несчастью, это не всегда удавалось.

– Вы производите на меня впечатление нежной, страстной натуры, Лейси.

– Так оно и есть. По крайней мере мне самой хотелось бы так думать. Но это не значит, что я хочу видеть рядом с собой мужчину каждую минуту, будь то днем или ночью.

– Большинство людей стремятся не расставаться друг с другом сразу после того, как они занимались любовью. Им нравится засыпать в объятиях любимого человека.

– Со мной все по-другому. Обычно я даже не могу заснуть, если рядом со мной в постели есть еще кто-нибудь. И когда я все же засыпаю, то просыпаюсь с ощущением, будто лежу в постели с совершенно посторонним человеком. Даже более того, мне становится страшно, как бы странно это вам ни показалось.

– Даже когда вам случалось слишком много выпить? Или когда вы находились в кайфе после кокаина?

– Тогда все обстояло еще хуже. Если я просыпаюсь в состоянии похмелья или если начинается ломка, меня охватывает неудержимое отвращение к человеку рядом со мной.