Однажды утром Зоя, вернувшись домой, обнаружила, что Кэсси опять исчезла. На этот раз она оставила записку:

Извини, мама. Я не в силах с этим справиться. Я готова лезть на стену, сидя тут взаперти.

Зоя и раньше подумывала о том, чтобы отойти от дел. У нее накопилось больше денег, чем она в состоянии была потратить до конца своих дней, однако она еще никогда не рассматривала всерьез возможность уйти на покой. Теперь она приняла решение. Безусловно, это было связано с появлением в ее жизни дочери и с наркотической зависимостью Кэсси, однако Зоя никогда не брала на себя труд более глубоко проанализировать причины своего шага.

Она тщательно все продумала. Продала свою долю в публичном доме, приобрела дом в Оазисе и навсегда покинула Голливуд, снова вернувшись к своему девичьему имени – Зоя Тремэйн.

Она полностью доверяла женщине, которой передала заведение, и оставила ей номер своего телефона в Оазисе на тот случай, если Кэсси попытается с ней связаться. Прошло три года, и однажды ночью ей позвонили из Лос-Анджелеса. Кэсси была арестована за хранение наркотиков и отчаянно нуждалась в помощи.

Зоя сразу же отправилась в Лос-Анджелес. При посредстве дорогого адвоката и благодаря вмешательству влиятельного друга в самых высоких кругах она добилась условного приговора для Кэсси и взяла ее на поруки.

– Итак, Сьюзен, я привезла дочь сюда, в Оазис, – продолжала свой рассказ Зоя. – Клиника была открыта примерно за год до этого. Я слышала только хорошее об их работе и потому поместила туда Кэсси под вымышленным именем. Никто не знал о наших родственных отношениях – я представилась просто знакомой. Спустя десять дней мне позвонили среди ночи. Кэсси каким-то образом удалось ускользнуть из Клиники. В деловой части города, на Бродвее, она попала под машину, водитель которой скрылся с места аварии, и погибла.

– О, Зоя, как это ужасно! – воскликнула Сьюзен в порыве сострадания. – Значит, та погибшая женщина была твоей дочерью? Я и не предполагала!

– У тебя не было на то оснований. Об этом никто не знал, – отозвалась Зоя печально. – Я даже похоронила ее под вымышленным именем. Но тяжелее всего для меня то, что я до сих пор не знаю наверняка, было ли это несчастным случаем, или Кэсси намеренно бросилась под машину.

– Боже мой, Зоя, что тебе пришлось пережить! – Сьюзен протянула руку через стол и сжала ее ладонь. – Так вот почему ты настроена против Клиники – из-за смерти дочери.

– Да, я обвиняю в ее гибели Клинику, так же как и другие медицинские центры, в которые я ее помещала. Они не принесли ей ровным счетом никакой пользы, – произнесла Зоя с раздиравшей душу горечью. – О да, я понимаю, это против логики. Можно сказать, и вполне справедливо, что я оказалась плохой матерью для Кэсси. Можно сказать, что и сама она была слабым человеком. Но именно это чувство владеет мною сейчас, чувство настолько глубокое, что меня пробирает мороз до самых костей.

Сьюзен нерешительно взглянула на нее, и Зоя тотчас пожалела о том, что рассказала девушке всю правду. Разве может другой человек понять, какие переживания пробудила в ее душе гибель Кэсси?

– Как ты относишься к тому, что я была проституткой, содержательницей публичного дома, Сьюзен?

– Что тут можно сказать? Должна признаться, я немного потрясена, но, впрочем, я всегда догадывалась, что ты скрываешь что-то из своего прошлого. И в конце концов, это ведь твоя жизнь, Зоя. – Она неожиданно улыбнулась. – Речь могла идти и о куда более страшных вещах, например, об убийстве. Я никогда не уделяла особого внимания проблеме проституции. Многие считают это не таким уж большим преступлением.

– Ты очень славный человек, моя дорогая. – Зоя потрепала Сьюзен по руке. – А теперь тебе лучше поторопиться, иначе опоздаешь на свидание, слушая болтовню старой карги.

– Ты уверена, что можешь сейчас остаться одна? Все будет в порядке?

В ответ раздался резкий смех Зои.

– До сих пор со мной все было в порядке. Вряд ли после всего пережитого я могу тронуться умом из-за своей откровенности.

– Ладно, я… – Сьюзен бросила беглый взгляд на часы и вздрогнула. – Боже мой, я уже опоздала! Ноа будет просто… – Она поднялась с места. – Мы еще поговорим позже.

– Разумеется, у нас для этого есть много времени.

Сьюзен прикоснулась губами к ее щеке и вышла. Зоя зажгла новую сигару, взяла стакан и долго сидела, рассеянно поглаживая Мадам, между тем как птица с довольным видом чистила себе перышки.

– Не беспокойся, Кэсси, – сказала Зоя. – Возможно, я и подводила тебя раньше, но больше этого не случится. Что бы ни случилось, я не оставлю свою борьбу против Клиники.

Когда Тодда Ремингтона перевели из отделения детоксикации в реабилитационное, его поместили в палату на двоих, где он увидел высокого стройного человека, нервно расхаживающего из угла в угол. Он остановился и с любопытством уставился на Рема.