Шрифт:
— Когда? Как долго?
— Он вернулся прошлой ночью.
— О Боже! — сказал Дир. Его глаза стали отсутствующими, я уловил вихрь напряжения в его сознании, но что там по-настоящему происходило, было выше моего понимания. Наконец он испустил вопль, как будто внутри у него что-то оборвалось.
Я вскочил, не понимая, что с ним происходит.
— Дир! — потряс я его за руку. — В чем дело?
Он вздрогнул, и отнял руку.
— Я… я получил послание.
Послание… предсказание! Я совсем забыл, что у Дира был еще какой-то дар помимо телепатии.
— О чем?
Его разум еще не оправился после шока, я не мог его читать.
— О смерти. Моей смерти. Рубай… — Его голос был тихим, прерывистым. — Уже слишком поздно…
— Нет, не поздно. Ты просто напуган. Предсказание — это игра с шальной картой, ты же сам это говорил.
Он покачал головой, выплескивая на меня свое раздражение:
— Но не теперь. Я вижу это в каждом образе… Каждый раз. И все Рубай… И ты тоже…
— Я? Я не причиню тебе зла, клянусь! (Клянусь!)
Он поднялся, и каждое движение было движением мертвеца.
— Знаю. Прости, я должен побыть один.
Спотыкаясь и не оглядываясь, он побрел на вершину холма. Его вздрагивающая тень тащилась за ним, подобно тьме, надвигающейся на его сознание.
А я остался в своих собственных потемках, пока не потемнело небо, чтобы соответствовать им. Я поднялся, тяжелый и онемевший, и начал в одиночку спуск с холма.
Глава 12
Внезапно возникший в моей голове голос заставил меня резко обернуться:
— (Привет, Кот!)
Я потерял равновесие и покачнулся, но чьи-то крепкие руки подхватили меня сзади. Это был Рубай.
— Ты еще слишком слаб, чтобы совершать одиночные прогулки.
Он улыбнулся, но одними губами. Я хорошо помнил эту его улыбку и каждую черточку лица. В его ледяных зеленых глазах я увидел бездушную зеленую пропасть — сияющую, темную и мертвящую. Он по-прежнему держал руки на моих плечах, вцепившись в них, как хищная птица, схватившая несчастную жертву. Мне была хорошо знакома такая хватка. Я вырвался, приложив все силы.
— Я напугал тебя?
Он протянул ко мне руки с озадаченным видом. Он был легко одет для прогулки, но, похоже, не чувствовал холода.
Я сделал судорожный глоток.
— Для этого… мало только сказать «привет»! — Поразивший меня шок выбил у меня из головы все, о чем я думал, и это случилось как раз вовремя. — Я был с Кортелью, — сказал я.
— Знаю, — сказал Рубай.
Я не отреагировал на это, крепко замкнув свое сознание и оставив достаточно малозначащих мыслей, чтобы он не заподозрил, что я что-то скрываю.
— Он все еще там, — кивнул я в сторону вершины холма. — А я просто устал. — Я опередил вопрос Рубая. Ему это понравилось, в его лице показалось даже что-то человеческое.
— Вы старые друзья, я заметил. — Меня насторожил тайный смысл этой фразы.
— Да, я думаю. — Я потер шею.
— Я рад узнать, что ты окреп настолько, что уже в состоянии ходить. Твое скорое выздоровление укрепляет мою веру в Зибелинга и его способности.
— Да, это очень душевный человек.
Бровь Рубая слегка приподнялась.
— Похоже, ты не удивился, увидев меня.
Я пожал плечами:
— Я должен был удивиться?
Продемонстрировав, что знаю, как прошлой ночью он испытывал на прочность мое сознание, я усыпил его бдительность. Улыбка вновь скользнула по тонким губам Рубая.
— Тот телепат, каким я тебя увидел впервые, не смог бы почувствовать этого. Мне рассказали, что гидраны сделали то, чего не могли добиться дилетанты в институте. Ты — правильный выбор, здесь я согласен с Гэлисс. В чем-то ты даже превосходишь ее… На каком уровне сейчас твои способности?
Он бросил это, как вызов, переполненный страстным интересом, азартом, надеждой, тайной завистью и нетерпением испытать мои возможности. Для этого он пришел сюда, выбрав момент, когда я остался один.
Я отскочил от первого контакта с его эмоциями, убедившись в том, что они все-таки имелись.
— Я… я не знаю. Наверное, я достаточно силен.
У меня едва ворочался язык, я пробубнил это торопливо и неразборчиво, сунув руки в карманы и переминаясь с ноги на, ногу. Мой разум противился брошенному мне вызову.