…Я ухожу из дома, двигаясь как заведенный, меня проглатывает громада космического корабля. Повсюду опознавательные знаки Транспортного Управления Центавра. Я оглядываюсь назад, покидая свою семью и все, что знал и любил (опять чужая память), а вместе с ними и разрывающее сердце и убивающее разум равнодушие, отвращение, страх. Понимание того, что выхода нет, преследует меня везде в новом обличье и в новых сознаниях, пожирая мою душу, оставаясь со мной до смерти…

…Я лежу на мате в заднем помещении какого-то заброшенного здания, где нашла пристанище дюжина головорезов и бездомных сорванцов, слышу голоса, будто из другого мира: меня трясет лихорадка, я понимаю, что умираю, и думаю, как долго я вот так пролежу, пока кто-нибудь это заметит…

…Смотрю сквозь стены высотного здания, прозрачные стены, такие же бесчувственные и бессмысленные, как и разум тех, кому я пытаюсь помочь (опять не мои образы). Я сгибаюсь под тяжестью их насмешек, пытаюсь понять их страх, победить, сдаваясь, завоевать уважение, незнакомое их омертвелым умам…

…Передо мной проходит бесконечная вереница пустых лиц, изувеченных сознаний. Дело всей жизни, утратившее смысл, потому что те, кто значил для меня все, ушли и унесли с собой свет жизни, навсегда замуровав окна моей души…

…Ночные воды озера, такие же черные, как мрак в моей душе (вновь чужие образы), тихий плеск, внушающий мысли об умиротворении, забвении, вечном покое…

…Меня вырывают из забвения быстро приближающиеся шаги вербовщиков…

…Я жажду покоя, но чья-то тяжелая рука с острыми увесистыми кольцами впивается в мое запястье… Крохотные трясущиеся руки — это я поднял их, прося милостыню… От голода в животе все переворачивается… Голубая пыль блестит на моей коже… Звуки музыки… Стены зеленого льда… Надгробия из синего камня… Ход, вырытый червем, пробивающимся сквозь бесконечную темноту подземелья…

…И вдруг сияние улицы Мечтаний, гром музыки, фонтан жизни и реки золота… Радостная суета тысяч сознаний, проецирующихся в мое собственное, наступление инородных чувств, обрушивающих стены моей внутренней тюрьмы и наполняющих меня светом, самым ярким светом, какой я когда-либо видел, и он сияет все ярче, прогоняя темноту… Преображение. Другой мир…

Дневной свет. Я открываю глаза, и в них врывается слепящее солнце, оно теплым лучом покоится на моем лице. Я зажмурился и опять открыл глаза, не в силах поверить. Вечерело, длинные голубые тени протянулись по одеялу. Откуда-то донеслись звуки музыки, голоса и смех. Я видел потолок и стены, свои руки, смазанные питательным гелем, датчик на груди. Я понятия не имел, где нахожусь, но мне было хорошо и спокойно пробудиться именно здесь, как если бы я достиг конечной цели долгого пути: я глубоко вздохнул и уснул, на этот раз без страха.

Солнечные лучи пробились сквозь закрытые веки. Я встречал новый день, ощущая его теплое прикосновение на своей щеке. До меня кто-то дотронулся.

Открыв глаза, я увидел комнату, на этот раз в фокусе ее лицо — то лицо, которое, думал, больше никогда не увижу.

— (Джули?) — Я хотел позвать ее вслух, но не смог, подсознание сделало это за меня.

Ее лицо озарилось, она придвинулась ближе, улыбаясь, взяла мою руку, повисшую в воздухе, как бы подтверждая реальность всего происходившего.

— (Да, Кот, да!)

Ее короткое послание осветило мой разум, как откровение. Внезапно я понял, что мне ее по-настоящему не хватало все это время, и что ни к кому еще я не испытывал подобного. Мой голос отчаянно пытался заявить о себе, но я не в состоянии был произнести ни слова. Электричество полыхнуло по связующей нас ниточке, ее рука дрогнула, она убрала ее, но телепатическая связь осталась. Ее энергия держала меня, спокойная, надежная и дружелюбная, когда она подносила мне кружку с водой и помогала пить; я никогда не пробовал такой удивительно вкусной воды. Я вздохнул и отпил еще.

Портативный монитор, установленный на другой стороне кровати, сканировал каждое движение моего тела и что-то высвечивал на экране: датчик по-прежнему считывал данные с моей груди. Но мы не в больнице, до меня отчетливо доносились звуки музыки и голоса — я не слышал ничего подобного с того момента, как покинул Куарро. Куарро… Я до деталей припомнил пребывание там, и не смел поверить, что сказка вернулась, что я в безопасности, обо мне заботятся, что ад позади и что все счастливо завершено.

Джули забрала у меня пустую кружку. Я лежал, откинувшись, в кровати, и на моих потрескавшихся губах красовалась глуповатая улыбка. Просто смотреть на ее движения было сплошным удовольствием. Несмотря на нелепую одежду — мешковатые штаны, тяжелые сапоги, блузку и неизменную шаль — все было полно изящества и красоты. Я подвигал пальцами и испытал боль в суставах, как старик. Под кожей на руках просвечивали похожие на кровоподтеки желтые и багровые пятна. Но по всему видно, что худшее уже позади. Интересно, как выглядит все мое тело? По крайней мере, я уже не синий — это большое достижение.