— Я — Ева Гэлисс, — сказала она с чувством удовлетворения, полагая, что сообщает мне новость; я сделал удивленное лицо. — Ты — тот самый Кот. Должно быть, ты уже осведомлен, кто мы такие, как и зачем ты попал сюда. Мы долго ожидали тебя.

— А уж как долго ожидал я — вам и не снилось. — Я перевел взгляд от Джули к Зибелингу. Его сознание превратилось в отражающее зеркало. Я выпрямился и старался говорить ровным голосом, прекрасно представляя себе, что нахожусь на вражеской территории и нельзя допустить ни единого промаха. — И догадываюсь зачем. У Рубая, оказывается, руки длиннее, чем я ожидал. — Я дотронулся до клейма на запястье.

— Да, верно, шахты, — подтвердила Гэлисс. — То время, которое ты провел там, делает тебя прямо бесценным. Он, как всегда, оказался прав. — В ее сознании возник образ Рубая и сразу исчез. — Полагаю, работа на Контрактный Труд оставила в твоей душе не много благодарности твоим работодателям.

Я хохотнул:

— Да уж, не так чтобы много.

Я продолжал смотреть на Зибелинга. Он хмурился и держал свои мысли в клетке, на которую была наброшена вуаль замечательной полулжи: я разгадал ее только потому, что знал правду. Гэлисс были известны наши с Зибелингом «нежные» отношения, однако он не хотел показать всю меру своего гнева и страха в ожидании моего ответа.

— Я уже сказал Рубаю, что согласен на его предложение. Все, что нужно, сделаю. Скажите что — и я готов. — Мне не надо было даже специально изображать жесткость в голосе.

— Пока ты полностью подчиняешься Зибелингу. Больше от тебя ничего не требуется до возвращения Рубая. — Гэлисс произнесла его имя, как одно из имен Бога. — Вот тогда нам понадобятся твои силы. Надеюсь, ты будешь выздоравливать такими же темпами.

Потайная часть ее сознания, которую невозможно было скрыть, выразила сожаление, что гидраны вообще нашли меня и отдали им. Я попытался проникнуть глубже, не совсем понимая причину реакции Гэлисс, и могу поклясться, что уловил ревность…

Похоже, я перестарался. Внезапно она поняла: что-то здесь не так, и перешла в резкую контратаку, пытаясь прорваться через мою оборону. Мне удалось связать свой разум в узел, и перед ее внутренним локатором двери захлопнулись.

Гэлисс оторопело уставилась на меня, словно не доверяя своему шестому чувству.

Затем, почти сбиваясь, она произнесла:

— Доктор Зибелинг знает, что ты представляешь для нас большой интерес. Уверена, что он будет способствовать твоему быстрому выздоровлению. — Она блеснула глазами в сторону Зибелинга, как будто предостерегла его, затем обернулась к Джули, и ее взгляд изменился. — Почему вы не на своем рабочем месте в порту? Или вы находите настоящую работу чересчур сложной, госпожа Та Минг?

— Я принесла Коту обед. — Джули указала рукой на еду. — Я всегда делаю это. — Она говорила мягко, и голос ее был ровным; она мастерски нейтрализовала возмущение, поднявшееся в ней. Но я видел, каким холодным стал ее взгляд. — Я вернусь в отдел управления перевозками вовремя. Если у них будут какие-то жалобы, они, без сомнения, поставят вас в известность.

Джули не в первый раз приходилось давать подобные объяснения, а Гэлисс не упустила возможности ужалить ее; по гневу Джули я понял, что незаслуженно.

Озадаченный, я вновь лазутчиком наведался в сознание Гэлисс и обнаружил, что она думает о Рубае, проецируя его чувства и ненависть к миру богатых, в котором были рождены и Гэлисс, и Джули.

— Помни, кто ты и где находишься, — сказала она Джули. Я погасил свой внутренний прожектор. Обведя всех нас взглядом, Гэлисс покинула комнату.

Джули и Зибелинг переглянулись, их лица были мрачными, напряженными и выражали еще не оформившиеся вопросы: они ждали, когда за Гэлисс закроется дверь. Зибелинг повернулся ко мне, и я уже не мог думать ни о чем больше. Он схватил мое запястье, то самое, с клеймом.

— Какого черта ты здесь вытворяешь?

Его слова ударили меня, как камень. Он даже не ожидал от меня ответа и отпустил мою руку. Теперь было ясно как день, что не он организовал мое путешествие до Синдера. Джули оставалась на месте — у изголовья кровати, руки на коленях. Я прислонился к стене, стараясь не показать, что не могу больше сидеть.

— Ничего особенного. Просто подумал, что уж лучше замерзнуть, чем утонуть в грязи. Это тот выбор, который они мне предоставили. Вы думаете, я специально оказался на Синдере?

— Я думаю, кое-кто об этом позаботился. (Рубай.) — Это имя было настолько очевидным, как если бы произносилось вслух.

Я сжал пальцами изуродованное запястье.

— Да… Все сходится, довольно логично. Неужели у него такие возможности? — Я снова посмотрел на Зибелинга, но он не слушал меня.

Затем он заговорил настолько тихо, что приходилось напрягать слух:

— Первое, что ты хотел сделать, когда увидел меня, это сказать Гэлисс о том, кто я такой на самом деле. Сейчас у тебя был второй случай, почему же ты его не использовал?