— Нет, — африканка с кошачьей грацией прошлась по комнате. — Но это вовсе не значит, что в ближайшее время он не объявится здесь. Видимо, разговор на эту тему не доставлял Ясмин удовольствия, и она направилась к двери.

— Господин Сандро прислал сундук с одеждой. Я посмотрю, может что-нибудь нам подойдет, — Ясмин откинула крышку.

Вечер клонился к ночи, на землю опускалась сиреневая тьма. Лаура сидела у окна, обдумывая то, что утром намеривалась обсудить с Сандро.

Необходимо как-то изменить положение Ясмин, убедив Джамала, что он не должен и дальше оставаться хозяином этой гордой и свободолюбивой женщины. Волновали Лауру также и опасения, что подруга окажется права, а Сандро, действительно, не разрешит ей продолжать работу над живописными полотнами. Может, зря она поступилась независимостью и позволила себе оказаться в его власти?

Решительной походкой девушка направилась к столу, взяла один листок из стопки прекрасной бумаги и заглянула в наполненной сухим чернильным порошком изогнутый рог.

Подлив в рог из кувшина немного воды, она обмакнула перо и написала письмо, потом вызвала лакея и приказала доставить его господину Сандро. Все сделанное показалось самой Лауре довольно странным, но неожиданно, на несколько минут, она ощутила себя хозяйкой роскошного поместья и эта роль пришлась ей по вкусу.

Лаура опустилась на кровать. Пусть все волнения и тревоги уходят побыстрее! Просторное ложе в Доме Свиданий, на котором она, мучимая бессонницей, пыталась, зачастую напрасно, хоть ненадолго уснуть, предназначалось больше для показного великолепия, нежели для удобства, а белое взбитое покрывало лишь прятало свалявшийся матрас. Но здесь, в загородном доме Кавалли, все служило другому — полному комфорту.

Матрас мягко подался, стоило девушке прилечь, и тотчас же ее окутал аромат лаванды. Простыни не из грубого полотна, а из шелка, настолько дорогой ткани, что Лауре даже стало немного стыдно нежиться в такой постели — немного, совсем немного…

Опустив голову на огромную подушку, набитую, судя по всему, лебединым пухом, она погрузилась в блаженный сон.

В восемь часов утра следующего дня послание оказалось в руках Сандро. Еще до того, как в глаза ему бросилась прекрасно выписанная витиеватая буква «Л» внизу страницы, он знал, что письмо от Лауры. Почерк с причудливыми завитками и росчерками выдавал неукротимый дух девушки. В каждом касании пера ощущался необыкновенный талант миниатюриста.

Однако Сандро не собирался выполнить просьбу, содержавшуюся в письме. Прислала ему повестку! Даже дож всегда выражал свои приказания в более вежливой форме!

Сандро прочел письмо еще раз: «Вам надлежит встретиться со мной в вашем кабинете в девять часов утра. Л.» Это просто откровенный, неприкрытый вежливыми словами и милостивыми оборотами приказ! Ни уважительного приветствия, ни заверяющего в дружеском расположении прощания… Но Страж Ночи, даже в ссылке, не станет подчиняться приказам восемнадцатилетней девчонки.

Пальцы уже комкали оскорбительное послание, когда внутренний голос подсказал Сандро, что это подлинное произведение искусства, и к тому же… первая записка, присланная ему Лаурой! Может, стоит ее сохранить?.. Смущенный такими противоречивыми чувствами, Сандро сунул листок в карман бархатного камзола, покачал головой и поспешил в кабинет.

Резные двери оказались слегка приоткрыты. Бесшумно ступая по толстому турецкому ковру, захваченному им несколько лет назад на корабле пиратов, Кавалли вошел в кабинет. К его полной досаде и неожиданной радости, Лаура уже была здесь.

Как и при первой их встрече, она, стоя у окна, не сразу заметила его, но на этот раз — слава Господу, всем святым и апостолам! — девушка была совершенно одета, даже, пожалуй, с излишней скромностью. Сандро узнал на ней старенькое платье своей дочери Адрианы. Та носила его, когда ей было шестнадцать.

Как обычно, Лаура находилась в движении. Даже стоять у окна спокойно она не умела: девушка сейчас раскачивалась в такт музыки, которую хотел бы услышать и Сандро.

Что же такое особенное она увидела за окном? Что заставило ее упиваться полнейшим восторгом?

Кавалли знал: из окна видны сады и виноградники, в это время года фруктовые деревья кажутся облаками из розовато-белых цветов; с мотыгами на плечах к полям, должно быть, уже тянутся работники; женщины в фартуках и платках трудятся в огородах, окаймленных полосками невысоких кривоватых оливковых деревьев…

Работы в поместье шли уже полным ходом, что внушало хозяину приятное чувство удовлетворения, но никак не восторг.

С внезапным раздражением Сандро спросил:

— Что вы здесь делаете?