— А я думал, Страж Ночи все узнает первым! Нападение на Лауру так меня обеспокоило, что теперь я каждый день посылаю лакея проводить девушку домой.

— Как?.. — Сандро схватил Тициана за плечи. — Когда? Кто?

Художник подался назад и удивленно покачал головой. Освободившись от железной хватки гостя, он ответил:

— В прошлый вторник. Двое браво хотели ее убить. Спасаясь, она прыгнула в канал.

В прошлый вторник! О, Боже! Именно в этот день он и застал ее в объятиях Марка-Антонио!

— Ее вытащил из канала ваш сын, — закончил Тициан.

Сандро схватил плащ. Разразившись проклятиями, он метнулся из студии к саду. Кавалли проклинал Лауру, подвергавшую себя опасности. Он проклинал и Марка Антонио, ничего не объяснившего отцу. А больше всего Сандро проклинал себя — за недостаток терпения и выдержки, за то, что не выслушал тогда девушку. Похоже, непрошенное вторжение Лауры в его жизнь совсем лишило Стража Ночи рассудка.

В памяти Сандро снова возник образ девушки, какой она выглядела в тот вечер: чужая одежда, босые ноги… Не свидание с Марком-Антонио было тому причиной! А он был слеп и глуп, как слабоумный старик! Зол и поспешен, как… О, черт!

У входа в сад Кавалли задержался, чтобы собраться с мыслями. Возле пустой беседки, обвитой сухими стеблями плюща, Лаура разговаривала с монахиней в длинной черной одежде. Лицо ее собеседницы скрывал капюшон, на руке висела большая плетеная корзина.

Откинув голову, Лаура рассмеялась над словами монахини. Серебряный звон ее радостного смеха поднял в душе Сандро новую волну вины. Лаура умоляла его тогда, она желала все объяснить, а он прогнал ее из своего дома, обращаясь с ни в чем не повинной девушкой, как с последней шлюхой.

Но больше всего Сандро Кавалли ненавидел сейчас себя за то, что не предотвратил нападение. Страж Ночи обязан защищать всех граждан Венеции!

Проходя под аркой, он пригнул голову и вошел в сад.

— Мадонна Банделло?

Лаура бросила на него равнодушный взгляд.

— Да?

«Смотрит на меня, как на дурака, разыгрывающего роль униженного ухажера!» — подумал Кавалли.

Он подошел и поклонился монахине.

— Сестра Челестина, позвольте представить вам Стража Ночи, — вежливо произнесла девушка.

Монахиня едва заметно вздрогнула и плечи ее напряглись. Бледная изящная рука откинула капюшон. Взгляду Сандро предстало необыкновенно красивое лицо, он видел его на одном из набросков Лауры. В окаймлении черного капюшона с жесткою белою подкладкой черты лица монахини вырисовывались особенно ярко. Глаза — два блестящих топаза — учтиво смотрели на только что представленного ей мужчину.

— Благослови вас Бог! Мне нужно идти, — Целестина заглянула в корзину, где лежали запечатанные воском глиняные горшочки, стеклянные баночки и пиалы, а также мешочки, перевязанные кожаными ремнями. — Я должна кое-что отнести маэстро Тициану.

— Да.

— Сестра Челестина делает краски для маэстро. А еще она изобретает чудесную косметику для женщин.

Челестина спокойно улыбнулась.

— Мой господин, у меня есть чудесная краска из хны. Она вернет вашим волосам их природный каштановый цвет.

У Сандро запылали уши. Он знал, что его волосы давно уже серебрятся на висках, но никогда не придавал этому значение. Однако подобное упоминание о возрасте заставило его поморщиться. Прежде, чем он успел придумать достойный ответ, Лаура сказала:

— О, нет, сестра! Седина украшает Стража Ночи и окрашивать столь изысканно-серебристого цвета волосы было бы просто кощунством. Я нахожу их… — Лаура осеклась, вспомнив, что должна сердиться на Сандро, а не рассыпаться в комплиментах.

— Мне пора, — сказала сестра Челестина.

— Спасибо вам за прекрасные кремы, сестра!

Лаура, наклонившись, расцеловала монахиню в обе щеки, и та ушла.

Многое Сандро хотелось сказать Лауре, но слова путались и, оставшись с ней наедине, он сумел лишь спросить:

— Кремы?

— Сестра Челестина сделала мне чудный крем.

Ни сила воли, ни сдержанность, присущая характеру, не смогли помешать Стражу Ночи дотронуться до щеки девушки и заглянуть ей в глаза.

— Зачем позолота лилии?

Лаура отвернулась, коснувшись рукой статуи Венеры.

— Я не пользуюсь кремом, но держу это втайне от сестры Челестины. Она очень добра ко мне, и было бы жаль ее огорчать. Мой господин, если вы не возражаете, я отправлюсь домой.

Домой? Назвать своим домом бордель! Это начинало действовать Сандро на нервы.