– Не кричите, – устало сказал комиссар, – и не нужно считать себя умнее других. Я живу в доме, рядом с которым находится ювелирная лавка. И там продают изделия ювелиров Карраско, Мачадо и Галиндо. Я слышу ваши фамилии уже несколько лет. Но я должен быть уверен, что вы именно те ювелиры, имена которых знает вся Испания. Мне не нужны никакие иные доказательства, кроме отпечатков ваших пальцев. Единственное, чего никак не мог изменить преступник, – это отпечатки пальцев. Они так же индивидуальны, как сама личность негодяя. И поэтому вы сейчас отправитесь в холл и сдадите свои отпечатки, как и все остальные.

– Обязательно, – зло согласился Галиндо, – и учтите, что я позвоню министру внутренних дел, чтобы рассказать о том, как вы здесь расследуете преступления. Вместо того чтобы заниматься поисками убийцы, вы проверяете отпечатки пальцев у всех гостей отеля. Но это же идиотизм. Вам не приходит в голову, что убийца мог нанять себе исполнителя, чьих «пальчиков» в вашей картотеке нет. Просто нет, и все. Если убийца действительно преступник такого масштаба, то он придумает, как обмануть нашу полицию, и вам ничего не удастся сделать.

– Хватит, сеньор Галиндо, – отрезал Рибейро, – пройдите в холл и сдайте свои отпечатки.

– Хорошо. Но где мои эскизы? Почему их у меня украли?

– Их не украли, а изъяли. Сотрудники полиции ждали вас сорок минут, чтобы оформить протокол изъятия, но вы так и не появились в своем номере. А нашему эксперту показалось странным, что вы сделали копии последних работ Пабло Карраско.

– Я уже объяснял, зачем мне это было нужно. Для меня работы Карраско – лучший учебник по ювелирному искусству. Мне хотелось спокойно изучить его филигранную технику. Не вижу в этом ничего плохого. Я же не изготавливал по этим эскизам собственных изделий и не передавал рисунки другим ювелирам. С этой точки зрения авторское право не нарушено. Если я перепишу в свою тетрадь понравившиеся мне мысли какого-то автора, разве это будет считаться плагиатом?

– В этом вас никто не обвиняет, – у Рибейро уже не было сил спорить, – мы только обратили внимание на эти эскизы и ждали ваших объяснений. Вечером вам все вернут.

– Надеюсь, – саркастически заметил Галиндо, – а сейчас я пойду в холл. Согласен, пусть у меня снимут отпечатки пальцев. Но учтите, комиссар, я все равно буду жаловаться.

– Это ваше право, – согласился Рибейро. Он отошел от ювелира, не попрощавшись, и устало уселся на диван.

Галиндо вышел из апартаментов красный от возмущения. Дронго расположился на диване рядом с комиссаром.

– Думаете, что тотальная проверка даст какие-нибудь результаты? – спросил он.

– Не знаю, – честно ответил Рибейро, – первый раз в жизни я не знаю, что мне делать. Я думал, убийца сбежит отсюда после первого преступления, но у него оказались железные нервы. Он не только не сбежал, но еще и спланировал второе преступление. Теперь я просто из любопытства хочу встретиться с этим мерзавцем.

– Надеюсь, вам это удастся, – кивнул Дронго, – хотя мне кажется, что вы напрасно увлекаетесь поисками конкретной личности. Преступники – люди изобретательные, и здесь вполне мог действовать кто-то другой.

– Да, – согласился комиссар, – я тоже так думаю. Но эта дамочка все время меня сбивает. Она уверяет, что в Интерполе точно указали место, где Дудник должен был появиться. И поэтому мне приходится проводить такую громоздкую и не очень эффективную работу. Хотя возможный убийца мог быть и очень высокого, и очень низкого роста.

– В таком случае проверим потом всех высоких, – добродушно предложил Дронго.

– И начнем потихоньку сходить с ума, – комиссар не разделял его спокойствия. – Нет, так я не смогу действовать. Тот, кто убил этих двух человек, хорошо знал, куда и зачем он идет. В первом случае он взял бриллианты, во втором – колье. Представляете, какая выдержка у этого парня. Он полночи следил за тем, как мы его ищем, а уже на следующий день еще до обеда совершил второе преступление.

В комнату вошла уставшая Ирина Петкова. Она посмотрела на мужчин, сидевших на диване, и уселась в кресло, которое стояло рядом.

– В холле уже снимают отпечатки пальцев, – глухо сообщила она. – Надеюсь, сеньор комиссар, что мы его найдем.

Не успела она закончить фразу, как к ним подошел помощник комиссара. Он вопросительно посмотрел на Дронго и Петкову.

– Говори, – махнул рукой комиссар.

– Днем в холле кто-то попросил разрешения позвонить по внутреннему телефону, – сообщил помощник. – Видимо, звонил Рамону, чтобы вызвать его к портье. Наверное, кто-то из местных. Они иногда устраивают такие шутки.

– Какие шутки? – рявкнул на него комиссар. – Какой был из себя этот шутник?

– Нормальный. Одет в куртку и светлые джинсы. Лет тридцати пяти – сорока. На голове синяя кепка.

– Какой у него был рост? Ты не спросил, какого он был роста?

– Спросил, конечно. Он был среднего роста. Примерно метр шестьдесят пять или чуть больше. Когда он стоял у телефона, портье подумал, что этот человек был бы гораздо ниже Рамона, стань они рядом, примерно ему по плечо. А у Рамона рост метр восемьдесят.