– Больше никого, – сказала она. – Геддес? Но его лицо известно всему миру прессы, и он действительно тот самый журналист, за которого мы его принимаем.

– Есть еще один человек, – сказал Дронго, – сам Карраско. Какой у него рост? Чуть меньше ста семидесяти восьми. Может, сто семьдесят пять. Просто он всегда сутулится и ходит, опустив голову, словно хочет казаться ниже.

– Карраско – всемирно известный ювелир, – напомнила она.

– Но ты говорила о пластической операции… – Они подошли ко входу в отель, и Дронго еще раз оглянулся на мужчину, стоявшего на голове. – Наверное, он гимнаст, и ему нравится восхищение окружающих женщин.

– Кстати, о восхищении. У нас рассказывали легенды про бой Дронго с великим Миурой, – напомнила Ирина. – Говорят, что ты смог продержаться против него целую минуту. Тогда в Вашингтоне ты спас трех президентов.

– Насчет минуты не помню, – пожал плечами Дронго. – Однако, помнится, я проиграл. Об этом тоже все знают.

– Выстоять минуту против такого известного бойца – это уже огромное достижение, – возразила она.

Поднявшись на лифте, они прошли к номеру Галиндо и позвонили. Никакого ответа.

– Куда же он подевался? – вздохнула Петкова.

– Зайдем ко мне в номер и подождем, – предложил Дронго.

Она не оглянулась на него, но улыбка заиграла на ее губах. Ирина еще раз позвонила и только тогда повернулась. Дронго смотрел ей прямо в глаза и медленно доставал ключ от своего номера. Неожиданно дверь, у которой они стояли, открылась, и на пороге появился Галиндо в банном халате.

– Что случилось? – спросил ювелир, глядя на обоих гостей. – Я только что вышел из ванной комнаты и услышал ваш звонок.

– Вы ничего не знаете? – спросила его Петкова.

– Насчет моих эскизов? Конечно, знаю. Знаю, что мне их до сих пор не вернули.

– Простите, – сказала Ирина, – но полицейский эксперт считает, что вы срисовали всю новую коллекцию Карраско…

– Правильно, – кивнул Галиндо, – ну и что? Я же не собираюсь никому отдавать свои зарисовки. Я пытаюсь анализировать их для себя, чтобы понять секреты успеха большого мастера. Художники часто ходят в картинные галереи изучать полотна великих мастеров. Не вижу в этом ничего предосудительного. Зачем известные кутюрье устраивают показы моделей? Чтобы заинтересовать остальных новыми линиями, оригинальными силуэтами, неожиданными деталями, которые они придумали. Мне кажется, это нормально.

Дронго взглянул на Ирину и улыбнулся. Она, очевидно, почувствовала его иронию и нахмурилась.

– Вы знаете, что произошло в отеле, после того как пропали ваши эскизы? – прямо спросила Ирина.

– Я пропустил обед, – сказал Галиндо, взглянув на часы.

– Случилось нечто более важное, чем ваш пропущенный обед, – возразила она, – убили сеньору Ремедиос Очоа и похитили колье, которое было спрятано в сейфе ее номера.

– «Мавританскую красавицу»?! – воскликнул Галиндо. Он был ошеломлен. – Ее украли?

Он спросил прежде всего о колье и, поняв, что поступил не совсем тактично, явно смутился.

– Какой ужас, – сказал он, немного остывая, – нас беспокоят камни, и мы совсем не думаем о людях. Бедная сеньора Ремедиос. Как ее убили?

– Задушили, – пояснила Ирина, – этот убийца предпочитает не оставлять свидетелей. Он украл колье.

– Странно, – задумался Галиндо, – куда он его денет? Продать такое колье в Европе невозможно. Да и в Америке тоже. Я имею в виду Северную Америку. Может быть, в Бразилии или в Колумбии? Какому-нибудь наркобарону, готовому расстаться с кругленькой суммой. Они иногда покупают подобные ценности, считая это удачным вложением денег. Есть еще Венесуэла, – вспомнил Галиндо, – там тоже имеется парочка-другая полоумных нефтяных магнатов, которые могут согласиться выложить невероятные деньги за шедевр Пабло Карраско. В странах Латинской Америки испанских ювелиров неплохо знают.

– Венесуэла, – повторила изумленно Ирина Петкова, как будто вспомнив о чем-то важном, – не может быть…

– Еще как может, – убеждал ее Галиндо, – у меня были такие клиенты – именно из стран Латинской Америки. Традиционно считается, что это нищие страны. Так вот, что я вам скажу. Самые богатые люди как раз и встречаются в самых бедных странах. В богатых государствах расслоение людей менее заметно. А в нищих все понятно. Там государственное имущество принадлежит одной или нескольким семьям, которые контролируют основные отрасли, приносящие доходы. А население умирает с голода.

– Учебник политологии, – прокомментировал Дронго. – Вы считаете, что продать «Мавританскую красавицу» – это реально?

– В мире еще есть места, куда не могут дотянуться американское ФБР или Интерпол, – глубокомысленно заявил Галиндо.

– Оденьтесь, – потребовала Петкова, – мы должны пройти к комиссару Рибейро. Он вас ждет.

– Может, вы зайдете ко мне? – предложил Галиндо. – А я пока переоденусь в ванной комнате.

– Не будем вас смущать, – отказалась Ирина, – подождем в коридоре.