Галиндо быстро вернулся в номер и захлопнул за собой дверь.

Петкова взглянула на Дронго.

– Он здесь, – твердо заявила она, – наш подопечный. Где-то среди гостей. В последнее время он скрывался в Венесуэле.

– Тогда нужно проверить всех прибывших в отель, – согласился Дронго. – Я бы предложил определять всех по росту. Тех, у кого рост метр семьдесят восемь или один-два сантиметра в ту или другую сторону, проверить особенно тщательно. Взять отпечатки пальцев, более подробно допросить. Сколько людей на сегодняшний день в отеле?

– Больше ста пятидесяти, – ответила она, – и большинство среди них – мужчины.

– Но мужчины бывают разного роста, – возразил он, – скажите комиссару, чтобы организовали тотальную проверку. Если ваш Дудник здесь, то его можно вычислить.

– Он здесь, – уверенно повторила она. – Я в этом не сомневаюсь.

– И мы его не замечаем?

– Наверное, нет. Я пойду к комиссару, а ты дождись Галиндо, и приходите вместе с ним. Только никуда его не отпускай.

– Обещаю, – заверил Дронго, – во всяком случае, я постараюсь довести его до комиссара Рибейро живым.

Петкова повернулась и побежала по коридору к лестнице. Спустилась во двор. У бассейна по-прежнему было многолюдно. Она увидела отдыхавшего в кресле Руиса Мачадо. Он читал газету и не смотрел на окружающих. Быстрым шагом огибая бассейн, Ирина успела заметить, как сидевший в баре Ямасаки поднял свой бокал, приветствуя вошедшего Фила Геддеса.

«Напрасно он доверяет этому типу, – подсознательно отметила она, – у Геддеса нет за душой ничего святого. Он использует любую информацию в своих целях, как и Эрендира Вигон. Представляю, как она будет завтра утром надоедать комиссару».

Ирина вошла в левое крыло здания и поднялась на третий этаж. Коридор был оцеплен. Здесь уже работали сотрудники полиции, прокуратуры и вызванные эксперты. Один из полицейских преградил ей путь:

– Простите, сеньора, но сюда нельзя.

– Позовите комиссара Рибейро, – попросила она, – я сотрудник Интерпола Ирина Петкова.

– Какого Интерпола? – изумился полицейский. Его вызвали сегодня утром из Кадиса, и он еще не знал Ирину в лицо. В этот момент по коридору проходил помощник комиссара, который увидел Петкову, и приказал пропустить ее.

Рибейро сидел в апартаментах Карраско. Ювелиру уже успели сообщить о смерти его пресс-секретаря, и он заперся в спальной комнате, чтобы никого не видеть. Ирина подошла к комиссару.

– Мы нашли Энрико Галиндо, – сообщила она. – Он считает, что колье невозможно продать ни в Европе, ни в Северной Америке. Только в Латинской. Он даже назвал страны – Бразилия, Колумбия, Венесуэла. Человек, которого ищет Интерпол, очень опасный преступник, раньше жил именно в Венесуэле.

– Вы привезли его фотографию, – терпеливо начал объяснять ей комиссар, – мы проверили всех гостей отеля. Среди них нет такого лица. Нет, сеньора Петкова. Его здесь нет.

– Я все знаю, но… Он здесь! Только он мог решиться на два таких диких преступления. Это он задушил Рочберга и сеньору Ремедиос. Для него чужая жизнь не имеет никакой ценности. И он придумал обе эти хитроумные комбинации, чтобы похитить сначала бриллианты, а затем и колье. Только он мог все спланировать и осуществить свой страшный замысел. Я в этом уверена.

Рибейро устало смотрел на нее.

– Зачем в Интерпол берут молодых женщин? – неожиданно спросил он. – Если бы вы были мужчиной, я бы послал вас куда подальше.

– Если бы я была мужчиной, я бы сейчас выругалась так, что быстро привела бы вас в чувство, – парировала она.

Он улыбнулся.

– Садитесь, – показал он на стул рядом с собой, – и не нужно на меня обижаться. У нас здесь всегда было тихо. Кто мог подумать, что сюда приедет ваш монстр и устроит нам такое кровавое побоище! По трупу в день! Но я его найду. Я его вычислю, даже если он волшебник. Или переоделся в женщину. И даже если превратился в птицу.

– Он не волшебник, – сказала Ирина, – он такой же человек, как и остальные.

– Не такой, – возразил комиссар, – человек, который мог задушить своими руками двоих меньше чем за сутки, не такой, как все. Это слуга дьявола, лицедей.

– Наверное, вы правы, – согласилась она. – И его фотография нам ничего не даст. У нас есть абсолютно точные данные, что он сделал пластическую операцию. Его невозможно узнать. С прежним лицом мы бы его сразу нашли.

– И как же нам быть?

– Рост, – сказала она, – его рост примерно метр семьдесят восемь. Разница может быть в один-два сантиметра. Мы могли бы найти его по этому признаку.