Шрифт:
– Что с тобой, отрок? – полюбопытствовал Федор, заметив, что Роман стоит, как истукан, и пялится куда-то в одну точку широко открытыми глазами. – Что случилось, милый? – повторил он. – Нечистого увидел, что ли?
– Перстень, – слабо проговорил Роман.
– Какой перстень? – удивился Федор и, проследив за взглядом Романа, понятливо протянул: – А, этот! Редкая вещица, да ничего особенного в ней нет – камушек невзрачный, оправа дешевая...
– Откуда он у тебя, Федор? – перебил воина Роман.
– По наследству достался от брата старшего, а тому от отца. А что?
– Значит, мы с тобой сродственники, Федор!
– С чего ты взял, отрок? – удивился еще более прежнего тот.
– Отец-покойник мне про этот перстень рассказывал, говорил, что передается он в нашем семействе из поколения в поколение, и всякий, кто из рода старого варяга происходит, перстень этот узнает.
– Был у нас в роду варяг, – согласился Федор.
– Вот видишь! Я же говорил, что сродственники мы.
– Дак у многих в роду варяги были. Ты скажи мне лучше, по каким таким приметам ты перстень этот опознал?
– Неужто ты сам в нем ничего странного не приметил? – вопросом на вопрос ответил Роман.
– Я-то, может, и приметил, да не обо мне разговор, – продолжал упорствовать Федор. – А ты, отрок, чистая душа, что там разглядел?
– Так ведь огонечек алый! – не сдерживаясь боле, вскричал Роман. – И ты его видишь, я уж знаю!
Федор размышлял о чем-то недолго. Потом тряхнул головой.
– Что ж, верю я теперь тебе, Роман. Правду ты сказал насчет пламени потаенного. Видел я его, и все в нашей семье видят, а больше никому не дано. Значит, правда – одна кровь в наших жилах течет! Ну-ка, сродничек, расскажи мне о родителях своих – все, что помнишь.
– Мало чего, – признался со вздохом Роман. – Знаю, что отец, до того, как руку потерять, служил в княжьей дружине. А у какого князя – и не припомню...
– Ладно, пустое... Я так думаю, что родственник ты мне весьма дальний, но это большого значения не имеет. Все равно своя кровь!
– И мне от того радостно! – признался Роман. – Выходит, не один я на свете!
– Что ж, и ранее я тебя любил, а теперь вдвойне любить буду. За младшего брата ты мне теперь станешь. Хорошо, что князю служить будешь – поблизости от меня. Я ужо за тобой присмотрю – будь спокоен!
ГЛАВА 8
Так Роман стал служить у князя под опекой дальнего родственника. Была служба не тяжелой и почетной. Князь его особо не утруждал – давал поручения легкие. Понравился ему Роман, а потому имел на него Александр свои виды.
Поселили его тут же, в тереме, да не с дворней, а в отдельной маленькой каморке, рядом с той, где жил ключник. Каморка оказалась светлой и уютной. Говорят, что ранее здесь жила старушка, которая приходилась прежнему князю дальней-предальней родней. Откуда она взялась, никто не знал, не знали и зачем князь взял ее в терем. Незаметно жила она в своей каморке, потом так же незаметно умерла в своей постели. А после кончины ее тишь да благодать кончилась – каморочка стала пользоваться дурной славой. Поговаривали, что по ночам там часто раздаются шаги и слышатся замогильные стоны. Дворня порешила – старуха была ведьмой, связалась с нечистым, оттого и нет ей покоя на том свете.
Роману, по молодости его, было совершенно наплевать на заблудшие шалые души. Оттого и жил он в каморке спокойно и шагов да стонов не слышал, быть может, по причине здорового, крепкого своего сна.
Часто виделся Роман с Федором и Феофаном. Они почти все время, пока не были заняты тайными своими делами, проводили с князем. После того как Роман несколько раз застал их за прежним странным занятием, заключающимся в передвигании резных фигур по черно-белой доске, он наконец отважился спросить у Федора, что же это они все-таки делают – уж не колдовство ли это какое?!
Федор лишь рассмеялся в ответ.
– Ох, Роман, Роман! В который раз ты веселишь меня! – сказал он, насмеявшись вволю. – Это игра такая. Называется она тавлеями, и привезли ее к нам путешественники, что ездили в дальние страны заморские.
– А трудно ли в нее играть? – полюбопытствовал Роман.
– Правила несложны, но для того, чтобы выиграть, ум нужен острый. Кстати сказать, князь наш Александр Ярославич по первому времени частенько проигрывал, но теперь наловчился, и мы все в дураках ходим.