– А когда же ты успел кнопку нажать? Я не видел.

– А я ее не нажимал, Дим.
– Алешка, похоже, начал уставать от умных объяснений глупому брату.

– Сама нажалась?

– Томас ее нажал.

– Не понял.
– Это была истинная правда. Правдивая истина.
– Ему-то зачем оперов вызывать? На свою шею!

Алешка вздохнул.

– Дим, я ему один брелок на другой заменил. Он думал, что машину отпирает, а на самом деле - оперов вызывает: «Все сюда! Будем брать!» Брелочки-то, Дим, совсем одинаковые. Вот он, его родной.
– Алешка достал из кармана брелок.
– Хочешь, покатаемся? Машина Томаса у магазина стоит. Ее еще не забрали. Поехали? Сделаем по парку круг почета.

– А как же ты один брелок на другой заменил? По карманам у него шарил?

Алешка опять тяжело вздохнул, подтянул коленку, обхватив ее руками, и положил на нее подбородок. Устал объяснять очевидное. Но снизошел.

– Я сразу догадался, что раз уж он получит медали, значит, будет рвать ногти…

– Когти.

– Да, когти. Он знает, что находится под наблюдением, так? Значит, ему нужно изменить внешность. И я не ошибся. Ты думал, я правда в кустики тогда бегал? Я Томасу навстречу побежал. Увидел его и покрался за ним. Смотрю, снимает плащ, прячет под дерево, достает из сумки другой плащ, одевается. Тут бы и дурак догадался. Как только он за деревьями скрылся, я его плащ…

– Обыскал! Здорово по чужим карманам лазить?

– Это ты от зависти говоришь, что сам не догадался. В одном кармане у него пистолет (я из него на всякий случай все патроны вынул).
– Алешка погремел патронами в кармане.
– А в другом кармане - брелок. Ну я и сообразил. Поменял их - и все. Теперь, думаю, пусть пикает сколько хочет. А там всего два раза-то и надо.

Вот честное слово - я не позавидовал. Я только загордился таким братом. На всю страну. И ближнее зарубежье вместе с дальним.

Однако патроны у него забрал.

– Покатаемся, Дим? Или покаркаем. Давай, ты будешь каркать, а я кукукать.

И вдруг он в самом деле выдал два «ку-ку» - мужик идет. Но это был не просто мужик: в дверях школы возник Михаил Потапыч с двумя ведрами воды.

– Поможем!
– вскочил Алешка.
– И маме врать не придется.

Да, конечно. Но она обязательно скажет: вы, наверное, у меня молодцы - весь парк полили. На два года вперед.

– Молодцы!
– встретила нас мама.
– Теперь я думаю, что смогу не только бегать на стадионе по утрам, но и по вечерам плавать.

– Мы старались, - буркнул Алешка, переобуваясь.
– А папа пришел?

– Ждет вас.

– С ремнем?

– С палкой, - сказала мама.
– Мыть руки и за стол.

Папа уже был на кухне, ждал нас. Без ремня и без палки.

Я молча высыпал перед ним патроны на стол. Он усмехнулся и сгреб их в кучку.

– Можете мне ничего не рассказывать, - предупредил папа.
– Я все знаю.

И он даже признался, что на чердаке были установлены камеры наблюдения. И все, что там происходило, снято на пленку.

– Интересное кино получилось, - сказал папа.
– Особенно, Дим, когда ты в щит лбом врезался.

– Пап, - спросил Алешка, поскорее уводя его от опасной для нас темы, - а вы старичков-то нашли? У которых квартиры Каштанов отбирал?

Что-то его старички стали волновать?

– Нашли, живых, к счастью. В далекой деревне, в старых сараях. Без всяких удобств.

И папа рассказал, как легко обдуривал Каштанов доверчивых пенсионеров.

Он предлагал им обменять их городские квартиры на загородные дома. Природа, свежий воздух, огородик… Что еще надо на старости лет? А когда они подписывали договор, их увозили в дальние деревни, в какие-нибудь развалюхи.

– Знаешь, пап, - сказал Алешка.
– В вашем министерстве надо еще один отдел ввести - по охране стариков от всяких негодяев. Ты дойди по министра.
– И тут он вспомнил: - А насчет своего сотрудника, который немцу лицо набил, ты до министра дошел?

– Дошел, - улыбнулся папа.
– Все в порядке. Его вернули на оперативную работу. Да ты, кстати, его видел - тетка такая, с сумками и собачкой.

– Ну и артист!
– восхитился Алешка.

– А настоящий опер и должен быть артистом.

– Хватит о делах, - решительно сказала мама и поставила перед нами сковороду с яичницей.
– Давайте о чем-нибудь веселом.

– Кар-р!
– сказал Алешка.

– Ку-ку!
– сказал я.

На следующий день у адмирала Курочкина произошло событие.

В дверь позвонили. Он распахнул ее настежь, потому что уже ничего не боялся - красть у него уже было нечего. Все самое ценное и дорогое его сердцу уже украли. Правда, какой-то пацан с мордочкой хитрого кота вернул ему накануне модель крейсера «Грозный».