Алешка наклонил щит и скомандовал:

– Залезай в нишу. Это будет наша засада.

Надеюсь, не на недельку с гаком…

Алешка шмыгнул ко мне, и мы снова, притянув щит, поставили его на место.

– Отлично! Тут такие дырки! Все видно! Ой, Дим! А свет? А дверь? А огнетушитель? А медали?

Пришлось снова вылезать на волю. Мы опустили пакет с наградами в огнетушитель, завернули его головку и повесили на место. Алешка забрался в нишу, а я пошел к двери, запер ее, выключил свет и стал осторожно возвращаться к щиту ощупью.

– Лех, - попросил я, - подай голос, а то заблужусь.

Лешка помолчал, а потом монотонно забубнил:

– Спят усталые игрушки… Ты где? Мишки спят… Ну, скоро ты?
– Глухой стук.
– Ты прямо лбом, да? Огнетушитель не сбил?

Потирая лоб, я занял нашу исходную засадную позицию. И опять вовремя. Дверь тихо отворилась, вспыхнул свет. Послышались легкие шаги. Это шел Шаштарыч. На плече его висела сумка.

Он быстро проделал все то, что и мы делали с огнетушителем, вытащил пакет и опустил его в сумку. Жикнул молнией и ушел.

Мы немного выждали и пошли следом. Осторожно приоткрыв дверь, выглянули. Сверху было хорошо видно, что Шаштарыч, миновав калитку, свернул в парк.

Мы слетели с лестницы и теперь уже дыркой выскочили за ограду. Шаштарыч шел той аллейкой, которая вела в самую гущу парка, к большой двуствольной сосне, прозванной «рогаткой», окруженной старыми березами и зарослями орешника. В общем, для знающего человека - приметное место.

Мы с Алешкой пробирались параллельной тропкой, стараясь не терять Шаштарыча из виду.

Он шел осторожно, по сторонам не смотрел, а все время оглядывался назад, поэтому нас не замечал. Да к тому же мы передвигались порой не только на двух ногах, но и на четвереньках.

В глубине парка, возле «рогатки», он еще раз оглянулся - мы уткнулись лицами в павшую листву - и подошел к старой березе с дуплом. Достал из сумки блеснувший на мгновенье пакет и опустил его в дупло. И дунул бегом из парка. Будто за ним собаки гнались.

Мы вскочили. Переглянулись - что делать дальше. И тут у нас над головой раздалось спокойное «ку-ку». Оказалось, мы прятались прямо под гнездом бомжа Васи.

Он свесил голову и сказал:

– Я все видел. Спрячьтесь неподалеку. Как только кто-нибудь подойдет, я вам дам сигнал. По птичьей азбуке.

– Это как?
– спросил Алешка.
– Будете крыльями махать?

Бомж Вася хрипло рассмеялся, как старый ворон.

– Слушай, птенец. Каркну раз - кто-то подошел. Два «ку-ку» - мужик. Один «ку-ку» - баба.

– Не понял, - признался я.
– Оба раза по два «ку-ку» получается.

Вася пошебуршился в гнезде, сполз вниз.

– Обратно объясняю: «Ку-ку, ку-ку» - мужик. Просто «ку-ку» - баба.

– Так бы и сказал.

– Слухай дальше. Если какой-нибудь «ку-ку» что-то из дупла взял - каркну три раза. Если положил - четыре.
– И он покаркал для примера.

Каркал он здорово. На его «карки» отозвались все вороны парка. Подняли такой грай, что мы с трудом слышали друг друга.

Вася еще раз проговорил все «ку-ку» и «карки» и, как ловкая обезьянка, вернулся в свое гнездо.

Постепенно в парке все затихло. Доносились иногда детские крики и собачий лай. А иногда женские голоса, созывающие разбежавшихся детей и собак.

Я подгреб ногами листья в ямку возле дерева, мы улеглись и стали ждать Томаса. Листва с деревьев уже почти вся облетела, дергались только от ветерка на кустах последние жухлые листочки - видимость была отличная.

Сначала было ничего, терпимо. Потом стало скучно. Потом холодно.

Алешка вдруг завертелся, привстал:

– Дим, на минуточку. В сторонку отбегу.

Не терпится ему! Нашел время!

Алешка отбежал за дерево и исчез. Довольно надолго, я даже заволновался. А он появился так же неожиданно, как и исчез. Плюхнулся, немного запыхавшись, рядом со мной и сказал с облегчением:

– Порядок!

– Живот схватило?
– спросил я с сочувствием.

Алешка не ответил, только странно взглянул на меня.

И тут вдруг Вася каркнул - раз.

– Томас идет, - шепнул Алешка.

– Ага, идет, - отозвался я, стуча зубами.
– Скорей бы уж.

Каркнуло еще раз. И еще три раза.

– Целая команда идет, - шепнул Алешка.
– Он не один. Он один боится.

Но тут сверху донеслось:

– Не боись, это не я каркал. Это тут ворона присоседилась. Щас я ее шугану.