Для гостей установили новую палатку, решено было задержаться здесь на весь день, чтобы дать возможность новым спутникам прийти в себя.

День тянулся бестолково и долго. Непредвиденная остановка раздражала Лосева, а сведения, полученные от Суркова, еще больше увеличивали его беспокойство. Если армия и в самом деле потерпела поражение под Североуральском, линия захвата могла отодвинуться на сотни километров к западу.

Хорошо хоть шипоносы больше не появлялись. Наконец вечер все же наступил. Наташа с Сурковым покинули свою палатку, лишь для того, чтобы поужинать, после чего все, кроме дежурного, отправились спать. Завтра с рассветом Лосев планировал двинуться дальше и постараться наверстать потерянный день.

Он уснул, едва его голова коснулась подушки, и, как ему показалось, почти сразу же проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

Наконец ему удалось приоткрыть глаза и взглянуть на часы. Было четыре утра.

— Какого черта? — осведомился он у стоявшего над ним Зурова.

— Вставай. Там пришел какой-то ненормальный шипонос. По-моему, ему нужен ты.

— Оставь свои дурацкие шуточки, шипоносы по ночам не ходят!

— Этот ходит.

— А почему ему нужен я? Твое дежурство, ты и составь ему компанию для завтрака.

— Он стоит перед лагерем и чего-то ждет. В конце концов Лосев окончательно проснулся и выбрался из палатки.

Луна светила вполнакала, вокруг лагеря по-хозяйски расположилась тяжелая, давящая ночь мертвого леса. Иногда Лосеву казалось, что они находятся на дне моря, в толще холодной вязкой воды. Особенно это ощущение усиливалось перед рассветом. Вот и сейчас он с трудом преодолел несколько десятков метров, отделявших его от края поляны, в центре которой располагался лагерь.

Шипонос действительно был здесь. Он стоял совершенно неподвижно и казался неотъемлемой частью леса. Скалой или холмом, но никак не живым существом.

— Ну и почему ты решил, что ему нужен я?

— Посмотри на его спину!

Спина и в самом деле выглядела странно. В центре, где шипы росли наиболее плотно, образовалась большая площадка свободного пространства, и к ней от самой земли, от края подошвы шипоноса вела знакомая дорожка. Точно такая, какую однажды ему удалось проложить с помощью мысленных команд.

Вряд ли это был тот же самый шипонос. Слишком большое расстояние отделяло их сейчас от первой встречи в Байкальске.

Вначале Лосев лишь слегка удивился, но затем понял, что это может означать на самом деле. Если шипонос другой, значит, эти существа могли каким-то образом обмениваться информацией и передавать ее на значительные расстояния. Выходит, его первоначальное представление о шипоносах как о биологических машинах, мягко говоря, не совсем верно.

— Так что же ему нужно?

— По-моему, это приглашение.

— Ты хочешь, чтобы я на него забрался?

— Вряд ли у тебя есть другой способ проверить, что он хочет.

— Если я проделал это однажды, это вовсе не означает, что хождение по живому шипоносу доставляет мне удовольствие! — проворчал Лосев, направляясь, однако, к огромной черной туше. Любопытство оказалось сильнее соображений безопасности и целесообразности этого странного ночного действа.

Через пару минут он уже стоял в центре площадки на спине у шипоноса. И едва он там очутился, как чудовище с неожиданной для него скоростью рвануло в сторону леса.

— Эй, не забудь вернуться! — прокричал ему вслед Зуров. — Если задержишься, мы пойдем за тобой по следу!

След действительно был достаточно заметен. Шипонос старался держаться в центре просеки из поваленных деревьев, которую сам же и проложил. Он очень спешил, хотя движение ночью, видимо, требовало от него огромных усилий.

Дорога оказалась не такой уж и близкой. Они прибыли на место только к утру, когда солнце уже взошло, и Лосев мог теперь как следует осмотреться.

Шипонос остановился перед большой, отдельно стоящей горой со скошенной вершиной. Один склон этой горы был пологим — второй обрывистым. И вот там, на обрывистом склоне, что-то лежало. Какой-то серый, округлый предмет.

Шипонос приоткрыл часть своей идеально круглой пасти и заревел. Впервые Лосев услышал вблизи, как ревет шипонос.

Какая-то безмерная печаль и горечь слышалась в этом реве, словно трубач трубил по мертвым на поле боя…

Лосев осторожно спустился на землю и подошел к скале, чтобы рассмотреть непонятный предмет.

Это оказалось огромное, не меньше метра в диаметре, яйцо. Оно скатилось откуда-то сверху, очевидно, с плоской вершины скалы, и прочно застряло в широкой расселине.

Подобраться к расселине не составило для Лосева особого труда. Рассмотрев яйцо вблизи, он понял, что оно живое…

Скорлупа треснула, возможно, от удара, и внутри что-то шевелилось… Птенец какой-то птицы? Нет, вряд ли. Шипонос не стал бы прилагать столько усилий, чтобы помочь какой-то птице. Но тогда что? Лосев все еще не мог поверить, что сами шипоносы размножаются кладкой яиц.

Он был уверен, что эти искусственные чудища созданы в подземных лабораториях Гифрона, но, видимо, все же ошибся.

Извлечь яйцо из расселины целым оказалось невозможно. Да и необходимости в этом уже не было никакой. Скорлупа растрескалась по всей поверхности.