Сурков, несмотря на свою неприспособленность к житейским проблемам, нравился ей все больше. Когда стало ясно, что родителей найти им так и не удастся, он стал для нее единственной опорой. И девушка не переставала удивляться его тактичности и полному отсутствию эгоизма. Казалось, он вообще не способен думать о себе и, если бы не ее забота, давно закончил бы это затянувшееся путешествие, став жертвой какой-нибудь банды.

Оба они чувствовали себя слишком одинокими, слишком заброшенными и никому не нужными в этом беспощадном мире. А робкое понимание того, что прежде всего они нужны друг другу, еще только рождалось в их душах.

Лосев, Ксения и Зуров сидели у костра, под крылом своей рухнувшей в лес искореженной машины. Им здорово повезло, что они остались живы и с Ксенией ничего не случилось. Правда, теперь их осталось только трое.

Получив во время посадки тяжелое ранение в голову, один из братьев Луцких пожелал уйти в «свой синий рай» — так витиевато называлось на местном наречии принятие дозы голубых грибов. Кажется, это был Виктор — Лосев все время путал близнецов. Слишком уж были похожи оба брата и по внешности и в поступках. Второй не захотел отпускать его одного, а может, не решился оставаться в обществе малознакомых людей, не вызывавших его симпатий. Для Лосева навсегда осталось загадкой, почему братья вообще согласились участвовать в его экспедиции.

Ксения, не рассказав Лосеву сразу же о том, что произошло между ней и братьями в его отсутствие, так и не решилась сделать это позже и поэтому почувствовала огромное облегчение, когда братья решили уйти.

Никто не пытался их отговорить. Такие решения каждый принимает самостоятельно.

Прошлым вечером Николай набрал голубых грибов — благо их в этом лесу не приходилось искать, росли под каждой елкой, — приготовил похлебку и сел ужинать рядом со своим братом в стороне от остальных.

Лосев ворошил прутиком слабый огонь в костерке, у которого сидело теперь всего трое людей, и думал о том, что с виду голубые грибы выглядят достаточно аппетитно. Почти как белые. Только вокруг ножки, если приглядеться, можно заметить легкую синеву. Да еще мякоть, соприкоснувшись с воздухом, быстро темнеет. Это он понял еще в горнице у Ксении, в тот самый первый день, когда Д только что познакомился с ней. Сколько всего произошло с тех пор… Хотя времени, его личного, биологического времени, прошло не так уж много.

— Как мы узнаем, что вышли из зоны захвата? — спросила Ксения, зябко поеживаясь и всматриваясь в окружавшую их темноту, замыкавшую со всех сторон небольшое пространство, высвеченное их костром.

Молчаливый лес действовал на Ксению угнетающе, и Лосев хорошо ее понимал. Он исам уже начал уставать от этой постоянной мертвой тишины.

— Лес оживет, — задумчиво сказал Лосев, — появятся птицы. Звери выйдут из своих укрытий и займутся своими повседневными делами. Жизнь начнется…

— И исчезнут эти поганки, — сказал Зуров, кивнув на целую семейку голубых грибов, расположившихся под соседней елью.

«Не такие уж они поганки, — подумал Лосев. — Скорее это дверь. Дверь в другие миры. И каждый, кому не нашлось здесь места, кто слишком устал, или болен, или не в состоянии больше выносить бремя постоянных неудач, каждый может ею воспользоваться. Это так легко и так просто. Одним движением решить все свои проблемы… Редко кто думает о последствиях, о завтрашнем дне. Вот почему пустеют города…»

К утру братья исчезли. Для Лосева так и осталось загадкой, каким образом под действием наркотика, содержащегося в грибах, в параллельный мир переносится материальное тело. В палатке братьев остались их одежда и снаряжение. Удивившись собственной брезгливости, Лосев распорядился ничего не брать из их вещей.

Как только утреннее солнце позолотило верхушки сопок, отряд вновь двинулся на запад.

Их по-прежнему окружал мертвый лес, ни зверья, ни привычного жужжания мошки.

— Мы идем слишком беспечно, — заметил Зуров. — Надо бы кому-то разведать местность впереди. Не нравится мне этот лес!

— Мне он тоже не нравится. Но чем скорее мы выйдем к Южноуральску, тем лучше. Нас слишком мало, для того чтобы высылать разведку. Я надеюсь, что под Южноуральском проходит линия нашей обороны.

— Сильно в этом сомневаюсь. До Южноуральска, если верить карте, осталось часа два ходу, а тишина стоит такая, как будто здесь все вымерли. Если бы поблизости шел бой, мы бы это услышали.

— В любом случае, до города надо добраться засветло — на окраинах ночью слишком опасно.

— Что мы будем делать, если Южноуральск попал в зону захвата? — спросила Ксения, до сих пор терпеливо сносившая все тяготы похода, но было заметно, что после вынужденной посадки ее настроение изменилось.

— Найдем какое-нибудь укромное место. Отдохнем пару дней. Потом пойдем дальше.

— Ты не надеешься найти здесь другой транспорт? — В вопросе Ксении он почувствовал усталость и подумал, что ее может не хватить на весь этот поход. И все же ответил правду. Он всегда говорил ей только правду.

— Если Южноуральск оказался в зоне захвата, на это почти нет шансов. Я не знаю ни одного транспортного средства, способного работать без электроэнергии. Даже дизель нуждается в пусковом устройстве с электрическими свечами зажигания.

— А я знаю! — неожиданно заявила Ксения.

— И что же это такое? — иронически осведомился Лосев, не принявший ее заявления всерьез.

— Паровоз.

— Паро — что?

— Паровоз. Машина, передвигающаяся с помощью пара. Лет пятьсот тому назад по Восточно-Сибирской дороге именно они таскали составы с грузом.