— Что ему нужно?

— Наверно, хочет идти с нами.

— Ну так в чем дело? В городе танк нам не помешает.

— Я не могу его больше использовать. Он и так сделал все, что мог. От дома его отделяет огромное расстояние, он голоден. А город — это не место для шипоносов.

— Уж больно ты правильный, Лосев! В городе нас могут поджидать любые неожиданности. И его помощь окажется не лишней.

К сожалению, Зуров оказался прав. Едва они миновали окраину и углубились в квартал, застроенный типичными городскими коробками с выбитыми окнами и обгоревшими фасадами, как путь им преградила баррикада из перевернутых каров, на которой красовался плакат, намалеванный метровыми буквами:

«Здесь свободная зона! Посторонним вход воспрещен!»

— Что это должно означать? Мы пойдем дальше?

— Разумеется. Если мы сейчас покажем, что боимся тех, кто построил здесь баррикаду, нам ни за что не добраться до вокзала.

— Почему в каждом захваченном городе начинают свирепствовать банды? Кто они, эти люди? — спросила Ксения.

— Бандиты, преступники, бывшие государственные служащие. Все, кто почувствовал, что наступило их время, что теперь они наконец могут безнаказанно издеваться и эксплуатировать тех, кто слабее их.

Такие вещи происходят везде, где только исчезает государственный контроль над территорией и перестают действовать силовые структуры, которые в обычной жизни сдерживают этих мерзавцев.

Оставайтесь на месте и не вмешивайтесь без крайней необходимости. Я посмотрю, кто там, за этой баррикадой, и попробую с ними договориться.

Неторопливо, но в то же время собранно, Лосев направился к перевернутым карам. Сейчас его тело напоминало туго взведенную пружину. Он чувствовал какое-то движение за линией баррикады и ощущал смертельную опасность, исходившую оттуда. Дротики, копья, камни и ружья. Ружья наверняка.

«Возможно, все же мне удастся решить дело миром. Схватка для нашего малочисленного отряда может обернуться катастрофой».

Наверно, его мужество и то, что он шел один, без всякого оружия, произвело на его противников должное впечатление.

Шестеро пестро одетых мужчин с яркими бубновыми тузами, нашитыми на рубахах, вышли ему навстречу.

В руках у них поблескивал металл. Ножи, цепи, самодельные сабли. Наверняка в глубинах баррикады скрывались и другие — с более серьезным оружием.

Впереди, шага на два опередив остальных, шел широкоплечий худощавый мужчина с гривой седых волос. Остановившись в двух шагах от Лосева, он спросил:

— Ну и что тебе здесь нужно? Ты что, неграмотный, читать не умеешь?

— Мы хотим пройти через вашу территорию к старой железнодорожной свалке.

— Всего лишь пройти. Но проход через нашу территорию оплачивается. Надеюсь, ты знаешь такое правило.

— Мы могли бы предложить в качестве платы хорошее ружье. К нему есть припасы, и оно стоит дорого.

— Здесь я назначаю цену. Зачем нам твое ружье, если мы и так его получим?

— Ну, хотя бы затем, чтобы сохранить жизнь многим своим товарищам.

— Многим? Вы успеете сделать один выстрел. Самое большее — два, прежде чем превратитесь в трупы.

— Ты недооцениваешь нас. Двое из нас изучали приемы рукопашной борьбы в специальных военных школах. Десять, может быть, двадцать из вас останутся здесь навсегда. И всего-то надо пропустить нас к старой свалке.

Лосев чувствовал отчаяние; Он завел свой отряд в смертельную ловушку, из которой не было выхода. Десять или двадцать врагов… Это не было блефом, но какая ему от этого польза, если все они останутся лежать здесь, в этой пыли, орошая ее своей кровью? Только идиот мог додуматься днем, в лоб, идти на баррикаду. И уйти им теперь, конечно, не дадут.

— Зачем вам свалка?

— Мы ищем один старинный механизм.

— И что же это за механизм?

— Если я тебе расскажу о нем, то утрачу важное преимущество, не так ли?

— А ты не глуп! — Неожиданно главарь, отвлекавший его этим разговором, сделал резкое движение правой рукой, сжимавшей цепь, и она со свистом понеслась к Лосеву.

Лосеву очень не понравилось то, что в момент броска ничего не изменилось в глазах его противника. Обычно он угадывал момент удара именно по глазам. Тем не менее он поймал цепь на лету и отправил обратно, изменив угол полета так, что цепь пронеслась над самой землей и сбила с ног одного из бандитов.

— А ты не врал насчет боевой школы. Попробуем договориться. Вы отдаете нам ружье и обеих женщин, а сами можете идти на эту чертову свалку.

— Зачем вам женщины? У вас нет своих?

— Ну, в этом нет никаких секретов! Они хорошо выполняют любую работу. Да и вообще — чем больше женщин, тем лучше, разве ты со мной не согласен? — Он усмехнулся, и все его лицо перекосилось из-за шрама, рассекавшего левую половину щеки.

— Как тебя зовут?

— Зачем тебе мое имя?

— Я всегда спрашиваю имя человека, которого собираюсь убить.