Рано или поздно - скорее рано - Фрэнк и его товарищи начнут осознавать чудовищность совершенного ими преступления и безнадежность своего положения.

И выполнят поставленную перед ними задачу.

33

Появление "приятеля" Пэми вызвало всеобщее замешательство. Было совершенно ясно, что дружбой здесь и не пахнет, но Пэми явно тушевалась перед ним, не могла дать решительный отпор. В пришельце угадывались холодность, коварство и наглость, но он держал их под спудом, и угроза, читавшаяся в его облике, не обретала четких форм.

Фрэнк первым почувствовал опасность и отвел Пэми в сторону, чтобы та объяснила, что здесь происходит.

– Кто этот парень? - спросил он. - Твой сутенер? На кой черт он нам сдался?

– Глаза б мои его не видели, - ответила Пэми. - Но Раш, он... всегда получает то, что хочет. Впрочем, вам он не помешает.

– Он уже мешает мне, - сказал Фрэнк.

В этот миг Раш торопливо вошел в комнату и спросил:

– Эй! В чем дело?

С самого начала было ясно, что он останется обедать, хотя сам он не напрашивался и никто его не приглашал и не собирался приглашать. Тем не менее на столе оказались шесть приборов, Раш занял место подальше от Пэми и в продолжение трапезы непрестанно отпускал горячие похвалы кулинарному искусству Марии-Елены и задавал вопросы, изрядно смущавшие присутствующих.

В сущности, это был самый настоящий допрос, хотя никто не понимал, в чем его цель. На вопросы Раша было трудно отвечать, потому что его высказывания изобиловали предположениями, для которых не было ни малейших оснований.

– Вы кого-то ждете? Кто-то должен прийти? - спросил он.

– Кто, например? - уточнил Фрэнк.

– Не знаю, - ответил Раш, пожимая плечами, придавая своему хищному лицу беззаботное невинное выражение и делая вид, будто ответ нимало его не интересует. - Кто-то, кто должен сказать вам, куда ехать дальше и что делать, - добавил он.

Григорий улыбнулся Рашу, не разжимая губ, и сказал:

– Нам никто не указывает, куда ехать. Мы сами знаем, куда нам идти, а кое-кто из нас - и что делать. Мы совершенно свободны.

– Значит, вам известна ваша цель? И где же это, Грегор? - с любопытством спросил Раш. Создавалось впечатление, будто он не в силах сложить губы таким образом, чтобы правильно и полностью произнести имя "Григорий".

На сей раз Григорий улыбнулся, чуть-чуть разомкнув губы.

– Мы движемся навстречу своей гибели, браток, - сказал он.

– Вы больны тем же, чем и Пэми? - спросил Раш, теряя интерес к затронутой теме.

– О таких вещах не говорят за столом, - резким тоном заявила Мария-Елена.

– Вы правы, Мария-Елена, - согласился Раш. - Ах, какой соус! Наверное, вы кладете в него какую-нибудь особенную приправу?

Однако вскоре он вновь принялся за свое.

– Может быть, вы собрались посетить врача?

– Послушайте, Раш, - сказал Фрэнк, откладывая вилку и начиная выказывать нетерпение, - неужели я похож на человека, которому нужен врач?

– Нет. Вы - нет... - Раш вновь замолчал и, казалось, над чем-то задумался.

Вскоре он выдал нечто новенькое, что нельзя было назвать ни возмутительным вопросом, ни комплиментом в адрес Марии-Елены. Он поднял голову, повел носом, словно кот, и заявил:

– Вокруг дома кто-то шастает, ребята. Может быть, тот самый человек, которого вы ждете?

– Черт побери, Раш! - воскликнул Фрэнк. - Я понятия не имею, что вы втемяшили себе в голову и чего вам наболтала Пэми...

– Ничего я ему не болтала! - крикнула девушка. - Он сам выдумал всю эту чепуху!

– Не знаю, какая муха вас укусила, братец Раш, - продолжал Фрэнк, - но зарубите себе на носу: мы никого не ждем. И вас не ждали...

– Это уж точно, - вставил Григорий.

– ...и никого другого не ждем.

Раш слушал, кивая. Он мягко улыбнулся и, как только Фрэнк умолк, сказал:

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я выйду на улицу и посмотрю, кто там шляется.

– Ни в коем случае, - отозвался Фрэнк. - Если вам кажется, что кто-то бродит вокруг дома, идите и проверьте.

– Там кто-то есть, я уверен, - сказал Раш.

Мария-Елена бросила взгляд на занавешенные окна и спросила:

– Но кто?

– Именно это я и собираюсь выяснить, - сказал Раш, вставая из-за стола. - Давайте удовлетворим наше любопытство, - добавил он и, положив салфетку рядом с тарелкой, вышел из столовой. Для такого крупного человека он двигался на удивление бесшумно.

Аннаниил

Они носятся в воздухе подобно летучим мышам, эти ночные создания, ничтожнейшие из слуг Люцифера. Он оказался первым раскольником, Люцифер, бывший ангел, старшина ангелов и мой бывший брат. Он впал в грех гордыни и был наказан мраком. Он был почти столь же бессмертен, как сам Господь, и остался таковым. Наказанием ему послужило не укорочение жизни, не лишение чувств и самосознания, а необъятная бесконечная Тьма, вечное отлучение от Света. Да, именно так: от Света.