– Как тебе удобнее.

– Нет, я хочу, чтобы было удобно тебе. Ты заказчик.

– Меня это не будет беспокоить. Я могу сказать консьержке, чтобы она пускала тебя, когда нужно.

– Прекрасно. Мне как раз так удобнее, потому что у меня мало места. А сейчас, после рождественского бума, все приходит сразу.

– Ну, тогда привози сюда. Я только рад, что квартира будет приобретать жилой вид. Как там мой кожаный диван? Подает признаки жизни?

– К сожалению, пока нет. Боюсь, что он будет не раньше чем через месяц.

– Ну что ж… сообщи мне тогда.

– Хорошо. Да, вот еще что, Майкл. Как со всякими дополнительными мелочами? Будешь ли ты сам их выбирать? Некоторые клиенты делают это сами, другие предоставляют выбор мне, чтобы не беспокоиться.

– Я… черт. Я не знаю, Бесс.

– Ну, может быть, мы поступим так: когда я найду что-то подходящее, на мой вкус, я завезу это тебе. И если тебе что-то не понравится, я подберу другое. Пойдет?

– Прекрасно.

Теперь, придя домой, Майкл всякий раз обнаруживал в доме какую-то новую вещь, а то и две – консоль для входной двери, столы для гостиной, гигантскую керамическую рыбу на камине, а над ней окантованные эстампы (ему очень нравилось, как они дополняли друг друга), настольную лампу. Три огромных цветка в горшках в форме морской раковины неожиданно придали всей гостиной завершенность.

Формальности по разводу с Дарлой в конце мая завершились, и Майкл получил соответствующие документы. Он не испытал никаких эмоций, словно просто окончена какая-то очередная сделка. Он спрятал их в ящик стола и подумал: «Бог мой, все это кончилось».

Майкл учился уже на третьем семестре кулинарных курсов. Он научился составлять меню, печь сдобные булочки с шоколадом и изобретать к ним все новые соусы. На занятиях он познакомился с Дженнифер Эйлес. Ей было сорок с небольшим, с мужем разведена, довольно привлекательная особа. Спасаясь от вечернего одиночества, она стала ходить на эти курсы. Как-то Майкл пригласил ее на концерт Барри Манилова, а она уговорила его записаться в гольф-клуб, который посещал ее сын.

Однажды после занятий он попытался поцеловать ее, она расплакалась и сказала, что по-прежнему любит своего мужа, который ушел к другой женщине. Вечер этот закончился тем, что они оба вспоминали своих бывших: она – мужа, он – жену. Он признался, что его чувство к Бесс не ушло, но она не отвечает на него или, может быть, точнее, не позволяет себе отвечать и просила его не беспокоить ее.

Майкл купил себе переносной столик и ужинал теперь на веранде, наслаждаясь видом на озеро.

В спальне у него появился торшер, к пьедесталу в галерее была прикреплена записка.

«Ты уверен, что хочешь, чтобы я выбрала сюда скульптуру? Мне кажется, что это ты должен сделать сам. Дай мне знать».

Он позвонил в «Синий ирис» и передал Хидер:

– Скажите Бесс, что скульптуру я выберу сам.

Еще как-то раз на автоответчике было оставлено сообщение: «Купи себе новые простыни, Майкл. Твою кровать доставили! Мы привезем ее завтра».

Он купил простыни авторской работы: брызги сине-лавандового дождя на полотне, и впервые после развода с Дарлой спал в нормальной спальне.

И наконец в конце июня было оставлено сообщение, которого он ждал так долго:

«Майкл, это Бесс. Понедельник, утро, восемь сорок пять. Прибыл твой обеденный стол, а твой кожаный диван едет на грузовике от порта доставки на Восточном побережье. Вот-вот прибудет. Скоро позвоню».

Он пришел домой на следующий день в четыре часа и застал ее в столовой. Она распаковывала стулья. Новый, дымчатого стекла стол стоял под люстрой, которая горела, несмотря на то что летнее послеполуденное солнце ярко светило.

Майкл остановился в дверях:

– Привет…

Он не видел ее со дня Лизиной свадьбы.

Бесс стояла на коленях и сдирала наклейки с перевернутого стула. Она подняла голову, убрала локтем волосы с глаз.

– Майкл, я не думала, что ты приходишь с работы так рано.

Он бросил ключи на стеклянный стол, рядом с композицией из шелковых кремовых цветов в мраморной вазе. Еще утром ее не было.

– Обычно я прихожу позже, но сегодня был по соседству и решил не возвращаться в офис.

– Как они? – Он сел на один из стульев.

– Пока неплохо.

Она распаковала только два стула.

Майкл снял пальто, бросил на диван, подошел к стеклянной раздвижной двери:

– Здесь жарко. Почему ты не открыла окна?

– Я не думала, что мне следует это делать.

Он раздвинул занавески и широкие двери в обоих концах комнаты. Ворвался свежий ветер, смешанный с легким бризом, от которого зашелестели листья цветов и складки занавесок.

Майкл подошел к Бесс: