Ей пришло в голову, что, может быть, и вправду дело в Майкле, что, может, есть и его роль в этом неожиданном для нее самой разрыве с Кейтом…

Она слишком много думала о Майкле всю" следующую неделю. Листая каталоги мебели и альбомы с образцами обоев, Бесс представляла себе его пустые комнаты и то, как в его пустой кухне от белой керамической плитки отражаются их голоса. Она видела его мокрое полотенце, зубную щетку, матрас на полу. Чаще всего – матрас на полу.

Она была разведена с ним, но развестись с тем, что она знала и помнила о нем, было невозможно. Бесс представляла себе, как он ходит по комнатам, одетый по-домашнему небрежно, интимно. Такое знают только жены или любовницы. Потом, напротив, представляла его свежевыбритым, с блестящими после душа волосами, готовым к выходу из дома. Она представляла его себе в костюме с галстуком, но еще без ботинок, в одних носках. Видела, как он кладет в карман свой плоский бумажник, в котором помещались лишь водительские права и две кредитные карточки. И, наконец, как он стоит, перед тем как надеть ботинки. Как открывает перочинный ножичек, который всегда носил с собой, и чистит ногти. Майкл делал это каждое утро. За время их брака Бесс ни разу не видела его с грязными ногтями. Она так любила его неизменно ухоженные руки.

Бесс принялась за его заказ сразу, хотя у нее было семь других, полученных раньше. Она знала, что он любит: длинные диваны, на которых можно вытянуться, и такие же кушетки, кресла с широкими подлокотниками. «Юэсэй тудей» за завтраком; вечером – огонь в камине; предметы с закругленными углами; настоящая кожа, рассеянный свет…

Она знала, чего он не любит: коврики, салфеточки, вьющиеся растения, беспорядок, желтый и оранжевый цвета, длинные телефонные шнуры, которые путаются; постоянно включенный телевизор.

Бесс не могла припомнить, чтобы какая-то другая работа доставляла ей такое удовольствие. И чтобы над чем-то она работала с большей уверенностью. Какая грустная ирония – сейчас она знает о его вкусах больше, чем тогда, когда обустраивала их совместный дом. Хорошо, что ей не надо сейчас ни на чем экономить.

Она позвонила ему в четверг:

– Привет, Майкл, это Бесс. У меня все готово. Когда ты можешь приехать в магазин побеседовать?

– А когда ты хочешь?

– Я говорила тебе, что стараюсь назначать такие встречи в конце дня, чтобы никто не мешал. Завтра в пять часов сможешь?

– Прекрасно. Я приеду.

На следующий день она заехала домой в половине четвертого, умылась, подкрасилась, поправила волосы, переоделась в свежеотглаженный костюм и вернулась в магазин за десять минут до встречи, чтобы успеть разложить материалы для показа и отпустить Хидер.

Все было готово вовремя. На окнах горели лампы, пахло свежим кофе, на столах ждали образцы драпировок и обоев, обивочные ткани, фотографии мебели.

Она услышала, как открылась дверь. Он вошел, и вместе с ним к ней ворвались запахи зимы и шум вечернего города. Когда дверь закрылась и шум стих, Бесс подошла к нему, улыбаясь:

– Привет, Майкл! Как дела? Я сейчас повешу на дверь табличку «Закрыто».

Она была вынуждена пройти мимо него в узком проходе между грудами материала на полу, столами, корзинами.

Бесс заперла дверь, перевернула табличку «Открыто» и повернулась к нему. Майкл рассматривал стену, завешанную до самого бордюра из синих ирисов фотографиями ее работ. Он повернулся к ней, расстегивая пальто, и заполнил собой проход. В магазине сразу стало тесно.

– Ты здорово поработала над этим помещением, – заметил он.

– Здесь тесно, на чердаке летом вообще невозможно, но, когда я думаю о том, чтобы переехать, мне всегда его жалко, и я отказываюсь от планов. Что-то меня здесь держит.

Она не могла не заметить, что он тоже готовился к этой встрече. Свежевыбрит и источает аромат одеколона «Бритиш Стерлинг».

– Можно я возьму твое пальто?

Он отдал ей серое шерстяное пальто и мягкий шарф. Ей пришлось извиниться и пройти мимо него еще раз. Вешая пальто на дверь, она уловила его слабый запах – смесь парфюмерии, свежего воздуха, его машины, его самого, всех тех запахов, которые мужчина оставляет в памяти женщины.

Бесс глубоко вздохнула и перешла к делу.

– Я все приготовила. – Она добралась до стула. – Хочешь кофе?

– С удовольствием. На улице холодно.

Он ждал, пока она поставила чашку и блюдце на кофейный столик и села в кресло справа от него.

– Спасибо. – Он сел и расстегнул пиджак. Мебель была низкой, и его колени торчали так, словно он сидел на детской скамеечке.

Майкл отхлебнул кофе, а она достала папку и вынула план его квартиры.

– Начнем со столовой-гостиной. Я покажу тебе сначала обои, чтобы ты представлял себе, на каком фоне будет мебель.

Она рассказала ему, как видит гостиную: изысканные кремовые обои, розовато-лиловые и серые тона, вертикальные жалюзи, кресла и диван перед камином, столы с крышками из дымчатого стекла, растения в горшках.

– Я помню, как ты любил вот этот цветок и поливал его, когда я забывала. Поэтому я решила расставить такие же среди мебели.

Майкл рассматривал образцы.

– Мне нравится, – подытожил он. – Пока что мне нравится все, что ты предлагаешь.

Бесс улыбнулась и продолжила: