Лучше бы оно нашлось поскорее. Иначе наступит такой момент, когда девчонку придется бросить. Избавиться от помехи. Неизвестно, рано или поздно, – но неизбежно.

Черт бы побрал эту дуреху с ее запросами – теперь изволь снова ковылять в спальню и видеть сны по заказу! Для дальнего похода вдвоем не хватит снаряжения.

И наверняка не хватит оружия.

– Какого хрена ты рылась в моих вещах?!

От крика Оксана вздрогнула, но восстановила самообладание уже через мгновение:

– Рыться в твоих вещах? Пф! Больно надо.

Мрачный со сна, Фома укладывал рюкзак заново – выспанные только что вещи нуждались в месте для хранения. Часть барахла и еще один рюкзак, поменьше своего, он пододвинул девчонке – набей, мол. Напоследок развернул у нее на глазах небольшой тряпичный сверток. Внутри оказались четыре палочки длиной с карандаш, снабженные наконечниками из расплющенной проволоки.

– Видишь?

– М-м?.. Что это?

– Смерть, – сказал Фома. – Наследство бушмена Нсуэ. Прихватил из своего оазиса на всякий случай. Там и лук был, только он давно рассохся. А яд на стрелах не стареет. Укололась бы нечаянно – и привет. Гарантированная смерть спустя полчаса-час. Перед этим затрудненное дыхание, пена изо рта, обильное потоотделение, нарушение координации…

– Я не копалась в твоем рюкзаке! – горячо и неискренне возразила Оксана.

– А то я не вижу… Ладно, жива – и то хорошо. Наука тебе на будущее. Запомни, любопытство сокращает жизнь.

Неизвестно, какие выводы сделала девчонка, но тему сменила:

– Так это что – стрелы? Разве бывают такие короткие?

– Если я правильно понял, эта палочка вставляется в полую тростинку, – ворчливо пояснил Фома, пряча опасный сверток обратно в карман рюкзака. – С другой стороны для противовеса вставляется такая же палочка, но без наконечника. У бушменских стрел нет оперения, зато хороший баланс, вот и летят прямо… шагов на пятьдесят. Если стрелы отравлены, то больше никому и не надо.

– Странно, – произнесла Оксана, меланхолически перебирая вещи.

– Что тут странного? Подкрался к антилопе и…

– Я не о том. Странно, что я не укололась. Я вообще невезучая. Разве везучие попадают на Плоскость?

– Всякие попадают, – махнул рукой Фома. – Везение, невезение… Дурацкий разговор какой-то. Ты вот что мне скажи: стрелять умеешь?

– Никогда не пробовала.

– Вот сейчас и попробуешь. Гляди сюда, это карабин СКС. Вот обойма. Вставляется вот так. Повтори. Так, ладно… Теперь гляди – это предохранитель. Сюда – стрельба очередями. Это тебе вряд ли пригодится. Сдвигаешь предохранитель сюда – это стрельба одиночными. Передергиваешь затвор, досылаешь патрон. Один раз. Карабин самозарядный. Цель – вон тот камень… да, тот, продолговатый. Целься. Перед выстрелом задержи дыхание и плавно, не рывком жми на спусковой крючок… Ну?

Грохнуло. Куда ушла пуля, Фома не понял. Но не в камень и не в песок перед ним.

– Еще раз…

Девятым выстрелом Оксана попала в цель. Последнюю, десятую пулю Фома пустил в ту же выбоину, отчего камень раскололся пополам. Оружие было хорошо пристрелянным.

Еще бы ему не быть таким, коли во сне Фома делал с ним чудеса!

К счастью, на сей раз приснился только один сон. Девчонка наверняка ошалела бы, увидев вокруг себя возникающих из ниоткуда гипсовых рыб, и уж конечно, не удержалась бы от расспросов. Как будто человек полный хозяин своих сновидений! Не в большей степени, чем выбивающийся из сил пловец – хозяин бурной реки.

Стрельба из «марголина» вышла менее удачной. Через полчаса вопросов, терпеливых объяснений и проб фонтанчик песка взметнулся в полуметре от цели, и Фома решил, что хватит зря переводить боеприпасы. Случись что серьезное, пользы от девчонки все равно не будет никакой, разве что взять кого-нибудь на испуг. Авось не подстрелит нечаянно себя или напарника – и то ладно.

Один пистолет и часть мелкокалиберных патронов Фома отдал Оксане, велев от греха подальше убрать в карман рюкзака. Потом спросил:

– Может, и ты поспишь? Хочешь небось спать?

– Нет. – Девчонка замотала рыжей головой.

– Уверена?

– А то!

Фома не поверил. Путь через пески тяжел для любого новичка, а сон – лучший отдых. Обыкновенный сон без расчета выспать что-либо полезное, ибо все необходимое уже выспано. Тут иное: нежелание пускать постороннего в свои материализующиеся сны. Что может сниться семнадцатилетней девчонке? Чепуха какая-нибудь интимного свойства, для чужих глаз не предназначенная…

Что ж, снисхождения в виде дополнительных привалов не проси.

– Переоденься, – приказал он, бросив девчонке свежевыспанный комбинезон и новые кроссовки. Отвернувшись, насвистывал сквозь зубы. – Ну как, впору?

– Погоди… Да, нормально вроде.

– Юбку свою брось, не пригодится. Готова? – Туго набитый рюкзак он взгромоздил на плечи, а карабин повесил на шею. – Держись за мной. Идем как раньше. Никаких разговоров. Никакой самодеятельности. Если я поднял руку – ты замерла на месте. Команды выполнять беспрекословно и быстро. Иначе я ни за что не ручаюсь. Поняла?