Шаттен насмешливо фыркнул. Он ничего не ответил и отошел от борта, чтобы побродить среди лежаков для солнечного купания, расставленных в идеальном порядке. О’Шипки поцарапал ногтем спасательный круг, смутно чувствуя, как из глубин его души поднимается тоже нечто кругообразное, совершенное и законченное. Спасательный круг был расписан под змей, заглатывающих друг у друга хвосты; на змеях были начертаны символы Инь и Ян. Ян, как и положено, был красный, а Инь - синий.

–  Шаттен!
– окликнул он Шаттена.
– Я хочу есть. Давайте лучше поищем кают-компанию. Или ресторан…

–  Чего их искать, - сказал Шаттен, - я знаю, где это. Но там все закрыто, и таблички висят: «проводится специальное мероприятие».

–  Ну и люкс, - пробормотал О’Шипки.
– Чует мое сердце, что о нашем благополучии позаботилось Агентство.

–  Или Бюро, - согласился Шаттен, снимая и пробуя на вес огнетушитель.
– Смотрите, как все сверкает! Чистота! Полировка! Антисептика!

О’Шипки скривился:

–  Я предпочел бы хаос, но чтобы с ужином… Наши службы взялись не за те роли. Пусть бы ваше Бюро занималось питанием, а наше Агентство, так уж и быть, уборкой.

Шаттен посмотрел в бинокль, любуясь закатным солнцем.

–  Бросьте, дружище. Посмотрите, какой замечательный вид. Какая величественная панорама.

О’Шипки послушно уставился на сонное светило, невольно поддаваясь гармонии солнца и внутренних сфер, в которой снова каким-то боком участвовал спасательный круг. Он свесился за борт и вдруг расхохотался:

–  Шаттен! Оставьте в покое ваш закат, идите сюда. Посмотрите вниз. Что вы там видите?

–  Ничего, - ответил тот после паузы.
– Вижу воду. Вижу очаровательных медуз. По-моему, рыбки играют. А вон бутылка плывет запечатанная. Еще одна… нет, это гигантская черепаха.

–  Десять тысяч богов! Где шлюпки? Вы видите спасательные шлюпки?

–  Не вижу, - озадаченно молвил Шаттен.
– Шлюпок нет.

–  Отлично. Еще чего нет?

–  М-м… Я не могу судить с уверенностью, но нет и якоря.

–  Молодец! Правильно. Он должен торчать вон оттуда, подальше. А он не торчит. Ну а как называется наша ладья?

–  Сдаюсь, - Шаттен поднял руки, его бинокль сиротливо повис.
– В билете ничего не говорилось о названии судна.

–  И неспроста, - подхватил О’Шипки.
– Оно никак не называется. Подведем итог: без шлюпок, без имени, без якоря и без команды мы плывем… не возникает ли у вас желания, дорогой Шаттен, все же закончить эту фразу банальным «неизвестно куда, без цели и смысла»?

Шаттен-младший нахмурился.

–  Мне кажется, любезный, что вы опять уселись на своего конька. Вы снова намекаете на загробное странствие, и в этом я с вами решительно не согласен…

–  Да неужели? Ну так оно станет загробным, не тревожьтесь! Не сегодня, так завтра!

–  Пассажиров просят проследовать в ресторан для приема вечернего ужина, - сказал громкоговоритель, которого путешественники сперва не заметили. Оба задрали головы и поняли, что звук шел из круглой штуковины, принятой поначалу за сложную корабельную деталь.

–  Спасибо!
– крикнул Шаттен, метя в штуковину.
– Позволю себе напомнить, что ужины все вечерние, утренних не бывает.

–  К сведению пассажиров и водоплавающих салаг, - безучастно ответил голос.
– Наше плавучее средство находится под охраной сумеречных богов. Здесь все вечернее - ужины, завтраки и обеды. Пассажиров просят поторопиться.

–  Ага, - Шаттен хлопнул спутника по спине.
– Все не так грустно, дружище! Нам не дадут умереть с голоду, а это уже нечто.

–  Да, - кивнул О’Шипки, - спасибо им. Но почему такая тайна? Мне хотелось бы взглянуть на руки поваров…

–  Коков, - поправил его Шаттен.

–  А?

–  Коков, - повторил тот шелковым голосом.
– Вы в море, дружище.

–  Ах, да. Мне почудилось, будто вы предлагаете мне…

–  Нет-нет, вы ошиблись.

По пути в ресторан довольный Шаттен-младший трещал без умолку:

–  Вы плохо думаете о мире, О’Шипки. О людях вы думаете не лучше. Так нельзя. Все вам кажется мрачным и страшным. Такая позиция чревата трюизмами - море, загадочное судно, кровавое солнце, бесцельное плавание, рок и судьба, загробное царство. Потом идут обобщения и глобальные выводы: дескать, наш мир подобен этому неприглядному кораблю, порт прибытия неизвестен, все мы - игрушки, к чему наши мелкие страсти перед лицом божественной пустоты и простоты, но корабль плывет… я прав, согласитесь? Штампованное мышление. Вы насмотрелись старых фильмов, начитались высокопарной макулатуры… Тогда как сейчас нам дадут покушать.

–  Заткнитесь, - оборвал его будущий полубог.
– Еще неизвестно, что мы покушаем. Я готов к неприятностям, а что же вы? Вас можно взять голыми руками.

–  Как давеча, на чердаке, - усмехнулся Шаттен, и О’Шипки, плюнув, ускорил шаг, обогнал компаньона и нырнул в один из многочисленных подвальчиков.

Ближайший ресторан находился на второй палубе. К их приходу табличку с напоминанием о мероприятии кто-то снял, дверь была гостеприимно распахнута. Пахло крабами, сыром и редкими белыми винами с экзотических виноградников. Шаттен-младший потянул носом: