–  А, забудьте, - тот махнул рукой.
– Готово?
– обратился он к молодому коллеге.

–  Порядок, - небрежно бросил коллега, вгрызаясь отверткой в заднюю панель. Протокопов, отечески глядя на него с пола, улыбнулся. Придерживая себя за поясницу, он с некоторым трудом встал, прогнулся, хрустнул реликтовым хребтом.

–  Тогда заводите, - вздохнул Протокопов.
– Просвещать будем, как обычно?

Балансиров задумался.

–  Нет, - сказал он решительно.
– Не только просвещать. Мне он понравился. Я думаю вывести его в лидеры. Хорошо бы нагрузить ориентирами.

–  Как скажете, - не стал возражать доктор.

–  Мне кажется, наш проект не вызывает у вас большого энтузиазма, - осторожно заметил Балансиров.

–  Нет, - согласился Протокопов.
– Не вызывает. Потому что мне все равно. Меня-то пришельцы не украдут. Или вы считаете иначе?

–  Боже упаси, - почтительно улыбнулся капитан.

–  Ну с чего ему меня упасти. У меня голова варит. Какая разница, кто тебя украдет - боженька или они? Никакой абсолютно. Поройся, голубчик, в ящике, - велел он ассистенту.
– Что у нас там есть из архетипов?

Помощник подошел к стальному шкафчику и выдвинул ящик. Балансиров встал рядом и начал заглядывать через плечо. Протокопов готовил кресло: мягкое, удобное, с подушечкой для головы, со скамеечкой для ног. На сиденье лежали наушники, скрещенные с очками, которые напоминали прибор кошачьего видения.

–  Давайте сюда вашего лидера, - жизнерадостно пригласил Протокопов.

Балансиров, как уже было сказано, нащупал за дверью Петра Клутыча, и тот замер, едва переступив порог. Почему-то он оробел, снял паричок и мял его в руках, будто кепку.

–  Славно, - похвалил Протокопов.
– Садитесь, милый!

Он взял Петра Клутыча под руку, подвел к телевизору и усадил в кресло, смиренно вздохнувшее.

–  Вы дурак, - сказал доктор, глядя пациенту в глаза.
– Вам это известно?

Петр Клутыч непонимающе кивнул. Ему не дали возможности возмутиться, потому что доктор сразу загипнотизировал его уверенным и доброжелательным взглядом. Негоже перечить родному отцу.

–  Ничего вам не известно, - сам себе возразил Протокопов.
– Полотенце постелите на колени. Вы знаете, что это такое?
– он указал на телевизор. И, не дожидаясь ответа, растолковал: - Это двадцать пятый кадр. Вы будете смотреть передачу и медленно проникаться мыслью о вашей неизлечимой глупости. Вам повезло. Дурак не видит себя со стороны. Но мы вам посодействуем.

–  Зачем?
– вырвалось у Петра Клутыча.

–  Ради вашей безопасности. Это уж вам ответственный товарищ объяснит, - Протокопов кивнул на Балансирова, который тоже кивнул - в общем, все они втянулись в кивание, в том числе - молодой ассистент, который кивал двум видеокассетам, не зная, какая лучше.

–  И подкуем, - добавил Балансиров.
– В отношении гражданской позиции.

–  Совершенно верно, - доктор дернул себя за маленький усохший нос.
– Модернизируем архетип. Вы меня не слушайте, это вам ни к чему. Кого бы тебе подселить в башку?
– он перестал обращаться к Петру Клутычу и рассуждал сам с собой.

–  Вот эти два, по-моему, сгодятся, - напомнил о себе ассистент.

–  Дайте-ка взглянуть. Хороший выбор. Похвально. Только лазерное шоу при дворе Анны Иоанновны не пойдет. Это будет слишком поверхностный образ, на грани прорыва в сознание. Надо копать глубже! Вот второй мне нравится больше, корневая картина. Илья Муромец с ядерным щитом. На свинцовой кобыле. Такого надолго хватит, как вы считаете?
– Протокопов обернулся к Балансирову.

Капитан уважительно выставил палец.

–  Так я и думал, - вздохнул Протокопов.
– Надевай, дружок, наушники. И очечки надвинь, чтобы по сторонам не глазеть.

Петру Клутычу стало не по себе.

–  А уколов не будет?
– пролепетал он, надеясь шуткой увериться в общей доброжелательности.

–  Будет, - доктор махнул ассистенту, который уже растягивал жгут, будто удавку.

–  Какая же это диспансеризация, - сообразил наконец Петр Клутыч.

–  Никакая, - согласился тот и с неожиданной силой придержал его за плечи.

–  Кулачком поработайте, - велел ассистент.

Петр Клутыч сжал кулак и попробовал замахнуться.

–  Да не так, что вы делаете! Сжимайте и разжимайте. Любите подраться?

–  Не люблю, - обреченно сказал Петр Клутыч.

–  Напрасно, - пожурил его Балансиров, следя за иголкой, которая торкалась в пупырчатую кожу.
– Драться придется. Вас ожидают жестокие бои.

–  Почему?
– успел спросить пленник прежде, чем его небогатые мысли свелись в подобие тонкого лучика, который быстро забегал по мерцавшему экрану, сканируя бессмысленный «снег».

–  За право остаться собой, - Балансиров бросил это на ходу, направляясь к чайнику. Клиент пошел в работу. Балансиров налил себе кипятку, добавил заварки, высыпал в кружку с нарисованным зайчиком три ложки сахара с горкой.