Балансиров пощелкал тумблером.

–  Раз, два, три, - попробовал он.

Невидимые динамики разразились гадким кваканьем и урчанием.

–  Слышишь, какой у них язык?
– Медовик покачал головой.
– Животные, честное слово.

–  Да, не соловьи, - согласился Балансиров.

Он невольно восхитился достижением секретной мысли: все-то у них уже есть - механические переводчики с инопланетного, антиматерия, лучи смерти. В подземном ангаре спрятан целый звездолет - к сожалению, недостроенный. А этих, наверху, ничто не волнует, кроме курса валюты.

–  Приглашайте, - распорядился майор.

Балансиров, немного нервничая, взял микрофон, шнур от которого уползал и терялся в темноте. Он позавидовал напряжению Медора, так как знал, что оно вызвано не контактом с тамбовским волком по разуму, но предвкушением. Медор не сомневался в успехе; ему, вообще говоря, было все равно, кого допрашивать; он допросил бы и табуретку, если бы она что-нибудь натворила.

–  Можно завозить, - сказал Балансиров.

Через несколько секунд половые плиты разъехались. Оказалось, что лабораторный этаж не предел, есть помещения, которые располагаются еще глубже. Из них-то и поднялась платформа с умышленно деревянным стулом: для унижения. К стулу было примотано гадкое существо, в юридическом смысле - подозреваемое. Но вся загадочность осталась в прошлом. Теперь вместо зеленого человечка с ужасным третьим глазом во лбу, который в ночные часы наводил страх на мирных граждан, сидела какая-то одноглазая перепуганная жаба, каких много в любом пруду, разве побольше ростом. Других глаз уже не осталось, так что залетная жаба полностью разобралась в своем незавидном положении. Она горько пожалела, что связалась с гордым и славным биологическим видом, который не жалует незваных гостей.

Пленный пилот затравленно смотрел на мучителей. Яркий свет слепил ему глаз, и он различал только сгорбленные силуэты.

–  Вы все осознали?
– строго осведомился Медор Медовик.

Переводное устройство расхрюкалось еще строже.

–  Нам передали, что вы готовы кое-что рассказать.

Устройство коротко молвило:

–  Дураки и пьяницы.

Медовик на секунду смешался. Балансиров озадаченно полез под колпак чесаться.

–  Это крайне неосмотрительно с вашей стороны, - Медор взял себя в руки.
– Оскорбление сделало вашу участь совершенно плачевной.

Манипулятор поиграл когтями, от чего инопланетянин вздрогнул и торопливо заклокотал.

–  Я вовсе не про вас, - устройство было настолько сложным, что умело моделировать извиняющиеся нотки.
– Я хотел сказать, что все дело в дураках и пьяницах.

–  Это мы знаем, - иронически кивнул Медор.
– Чтобы вызнать такой секрет, не надо прилетать и следить годами. Вынюхивать тут. Достаточно одного визита.

–  Вы снова не поняли, - защищался пришелец.
– Нас не интересуют ваши внутренние проблемы. Я только хотел объяснить, что нам нужны дураки и пьяницы. Мы забираем их к себе. Мы, если вдуматься, оказываем вам услугу. А вы сбиваете наши корабли, пытаете наших летчиков…

–  Я пока ничего не понял, - сказал майор.
– Ясно только одно: дураки ли, пьяницы - они наши граждане и даже имеют право голоса. И мы не дадим их в обиду.

Устройство заволновалось:

–  Конечно, конечно, мы должны были спросить вашего позволения. Я понимаю. Я глубоко раскаиваюсь. И запишите, пожалуйста, еще, что я не знаю никакого Лондона и никогда не бывал в ваших горах. Я понятия не имею, кто такой этот ваш деятель… я не помню, как его зовут… пожалуйста, пусть меня больше про него не спрашивают.

–  Забудем об этом, - вмешался Балансиров.
– К Лондону мы вернемся потом. Говорите по существу дела - про дураков и пьяниц.

–  Хорошо, - быстро согласился инопланетянин.

Не сводя глаза с манипуляторов, он начал рассказывать. На второй минуте его признаний Медор Медовик забыл про манипуляторы и скрестил шприцы и ножи на манер живых пальцев. Балансиров снял колпак и промокнул высокий, но узкий лоб, покрывшийся испариной. Он бросил взгляд на стрелки, которые радостно прыгали, показывая, что показания записываются.

…Часом позже Медор и Балансиров снова стояли перед запертой дверью, но уже отвернувшись от нее. Из-за двери неслось отчаянное, смертное бульканье, издававшееся переговорным устройством. Уходя, Медовик отключил переводчика и перевел манипуляторы в автономный режим.

Балансиров держал в руках листы с распечатанными показаниями.

Майор посмотрел под ноги, увидел там свой окурок. Снял со стены телефонную трубку:

–  Выясните, кто прибирает в следственном отсеке. Мерзавец пойдет под суд, но для начала отправьте его в кадры.

Петр Клутыч прилег на диван и приложился ухом к стене. Действительно, он не услышал привычного Кашля.

Кашель все время бывал чем-то занят: играл на баяне, слушал телевизор, гремел посудой, булькал под душем. Выпивши - случалось, кричал. Иногда на рассвете он будил Петра Клутыча пронзительным воплем, бессознательно подражая сельскому петуху.

Дважды получалось, что Петр Клутыч выбегал, в чем был, на лестницу, стучался в дверь. Кашель отворял ему, маячил в проеме, держась за грудь и щурясь на бессердечный свет.