– Может быть, и нет. Мы полагаем, что смерть Хаббарда спутала все карты. Бэкман упаковал вещички и скрылся за тюремной решеткой. Всем сделкам пришел конец.

Президент вернулся к кофейному столику и подлил себе кофе. Сел напротив Сьюзан и покачал головой.

– Вы ждете, что я поверю, будто три молодых пакистанских хакера проникли в столь сложную систему, причем так, что мы об этом даже не узнали?

– Да. Это была блистательная троица, и им к тому же повезло. Они не только проникли внутрь системы, но и написали удивительную программу, с помощью которой этой системой можно манипулировать.

– Это и есть «Глушилка»?

– Да, так они ее назвали.

– Кто-нибудь видел эту программу?

– Саудовцы. Лишь поэтому мы и знаем, что программа не только существует, но и обладает заявленными качествами.

– Где сейчас эта программа?

– Этого никто не знает, кроме, быть может, самого Бэкмана.

Воцарилась пауза, президент потягивал остывший кофе. Затем упер локти в колени и сказал:

– Что лучше всего для нас, Сьюзан? В чем наши интересы?

Она не колебалась ни минуты.

– Следовать плану Тедди. Бэкман будет ликвидирован. Программа не всплыла за минувшие шесть лет, поэтому вполне вероятно, что она исчезла. Спутниковая система в космосе, но манипулировать ею никто не может.

Еще глоток кофе, и новая пауза. Президент покачал головой.

– Пусть будет так, – сказал он наконец.

Нил Бэкман «Нью-Йорк таймс» не читал, но каждое утро искал упоминания об отце в прессе. Наткнувшись на статью Фрика, он тут же отправил ее в Италию электронной почтой из «Джерриз джава».

За письменным столом он снова перечитал статью и в очередной раз вспомнил все разговоры о деньгах, которые Брокер якобы припрятал в момент краха своей фирмы. Он никогда не задавал отцу этого вопроса в лоб, потому что знал, что прямого ответа не получит. Однако с течением лет он склонился к общему мнению, что Джоэл Бэкман, как это обычно бывает с осужденными, отправился за решетку нищим.

Но почему же его не оставляет назойливое чувство, что операция «деньги в обмен на помилование» могла иметь место? Потому что если есть человек, способный провернуть такое чудо, сидя в федеральной тюрьме, то это его отец. Но как он оказался в Италии, в Болонье? И почему? Кто хочет его найти?

Вопросы накапливались, ответы ускользали.

Потягивая двойной мокко и поглядывая на закрытую дверь своего кабинета, он снова задавал себе трудный вопрос: каким образом разыскать швейцарского банкира, не пользуясь телефоном, факсом, обычной или электронной почтой?

Он найдет способ. Нужно только время.

Эфраим прочитал статью в «Нью-Йорк таймс» в вагоне поезда по пути из Флоренции в Болонью. Его предупредили по телефону из Тель-Авива, и он тут же нашел статью в Интернете. Амос сидел на несколько мест сзади и тоже читал статью, глядя на экран ноутбука.

Рафи и Шаул должны были прибыть на следующее утро, Рафи – на самолете из Милана, Шаул – поездом из Рима. Четыре члена «Кидона», владевшие итальянским, уже находились в Болонье, срочно подыскивая две конспиративные квартиры, которые им понадобятся для выполнения задания.

Первоначальный план состоял в том, чтобы схватить Бэкмана в темноте арочной галереи на улице Фондацца или на соседней улице, предпочтительно ранним утром или с наступлением темноты. Они впрыснут ему снотворное, усадят в фургон, перевезут на конспиративную квартиру и подождут, когда перестанет действовать снотворное. Потом допросят его, убьют ядом, отвезут тело на озеро Гарда, что в двух часах езды к северу, и спустят под воду на корм рыбам.

План пока еще представлял собой лишь грубую схему, в нем было полно подводных камней, но важно, что им дан зеленый свет. Точка возврата пройдена. Теперь, когда Бэкман снова привлек к себе внимание, действовать надо было стремительно.

Спешка подогревалась тем фактом, что у МОССАДа имелись все основания полагать, что Сэмми Тин либо уже в Болонье, либо где-то поблизости.

Ближайший к ее дому ресторан, приятная старая траттория, назывался «Нино». Франческа многие годы хорошо знала это место, как и двух сыновей старого Нино. Она предупредила их о затруднительном положении, в котором оказалась, и оба брата ждали ее у входа и практически внесли в ресторан. Они взяли у нее сумку, палку, пальто и проводили до ее любимого столика, который передвинули поближе к камину. Ей подали кофе и воду и были готовы выполнить любое ее желание. Наступила вторая половина дня, час ленча прошел. Поэтому Франческа и ее ученик пользовались повышенным вниманием владельцев ресторана.

Когда через пять минут появился Марко, братья встретили его, как члена семьи.

– La professoressa la sta aspettando, – сказал один из них. – Учительница ждет.

Неудачное падение у церкви Святого Луки и растяжение лодыжки буквально преобразили ее. Исчезло холодное безразличие. Исчезло печальное выражение лица – по крайней мере в эту минуту. Увидев его, она улыбнулась, даже потянулась к нему, взяла за руку, привлекла к себе, чтобы обменяться символическими поцелуями в щеку, – этот обычай Марко наблюдал уже в течение двух месяцев, но не имел случая попрактиковать. Все-таки это было его первое знакомство с женщиной в Италии. Движением руки она пригласила его сесть за столик прямо напротив нее. Братья суетились вокруг, взяли у него пальто, спросили, хочет ли он кофе, и вообще их очень интересовало, что собой представляет и как звучит для уха урок итальянского.