которые тот с чавканьем поглощал, отчего племя нарекло его

Прожорливым Богом. Возникло поверье, что он приносит удачу.

И вправду, установилась на удивление теплая, солнечная

погода, рыбу не успевали вытаскивать из сетей, а транспорты с

апельсинами то и дело переворачивались, так что поток дико

винных фруктов не иссякал. От появления в пище витаминов у

многих прошли различные болезни, что тоже было записано на

счет Старкова.

Охотники разнесли весть об идоле по всем окрестным пле

менам, часто путая слова "прожорливый" и "прозорливый". Охот

нее верили, конечно же, второму, и к Старкову потянулись тол

пы паломников. В сердцах жителей соседних племен пробудилась

черная зависть, да и апельсинов тоже хотелось попробовать.

Так продолжалось до тех пор, пока в верховьях реки не

пошла ко дну баржа с грузом импортных баскетбольных мячей,

которые тоже были выловлены. Через некоторое время около

Старкова собралась толпа, разъяренно потрясавшая резиновыми

полушариями.

– Ты, наверное, ошибся, когда творил для нас эту большую

клюкву!
– вопил шаман,-Ее же совсем есть нельзя! Придется те

бя побить - мой прадет всегда так делал, если идол упрямился.

Он извлек ритуальную дубину и двинулся было к Старкову,

но как раз в этот момент с боевым кличем налетели воины со

седнего племени и отбили "статую".

Некоторое время Старков таким образом кочевал в качестве

"бомжества" из племени в племя, пока не добрался до глухого

таежного капища - духовного центра народов Сибири и Дальнего

Востока. Здесь к нему относились почтительно, хорошо кормили

и лишь изредка просили предсказать будущее. Пророчества Стар

кова были туманны, и их можно было толковать по разному, для

чего был собран целый штат жрецов.

– Скакжи, о великий!
– спрашивал жрец,-Удачен ли будет

наш набег на соседнее племя?

– Великое стойбище будет разорено!
– прорицал Старков, не

уточняя, однако, какое именно - свое или вражеское.

– Умрет ли наш больной вождь?

– Когда-нибудь это обязательно произойдет! _- прорицал

Старков и опять оказывался прав.

Старков зазнался. Люди шли к нему со всех сторон, прино

сили дары и уходили, озадаченные слишком мудрым ответом. Дош

ло до того, что когда кто-нибудь спрашивал "Как твое имя?",

идол с гордостью отвечал:"Старков!"

Однажды поблизости остановилась геологическая партия.

Прослышав об идоле, который отвечает на все вопросы, они ре

шили провести около него атеистическую беседу с местным насе

лением, после чего позорно бежали. Впоследствии их приютил

Институт Психиатрии, но слухи об идоле по имени Старков все

же дошли до столицы. большая опергруппа ОМОНа загрузилась в

вертолет и срочно вылетела в Сибирь, где окружила маленькое

капище и потребовала выдать идола.

Жрецы грудью стали на защиту святыни, а сам Старков, со

оурудив из глины свое грубое подобие, завернулся в медвежью

шкуру и прошел на четвереньках мимо засады, рычанием отпугнув

неопытных милиционеров.

Старков бежал без оглядки несколько дней, в результате

чего окончательно заблудился. краска с него облезла, он оброс

и одичал, но выйти к людям никак не мог. Всю зиму он мышковал

и грабил беличьи тайники, а летом отъедался в малинниках, на

гуливая жир. Через три года он случайно вышел в окрестности

Оймякона, где все лето терроризировал местное население, пот

роша лабазы и таская кур. Там его и поймали и, как снежного

человека, отправили в Москву.

Профессора в Институте, не найдя у него даже зачатка ин

теллекта, сплавили Старкова в зоопарк.

В это время молодой дрессировщик рыскал по зоосаду в по

исках чего-нибудь новенького, что еще не наскучило публике, и

вечером, за бутылкой, сторговал за червонец у сторожа Митрича

"Вон ту большую макаку".

Полгода дрессировщик репетировал со Старковым номер, где