Она. И что? Что ты хочешь этим сказать? То, что мне тебя никогда не понять, и все?

Он. Нет, Танечка, вовсе нет. Я хочу сказать, что мне иногда кажется, что я тоже тебя понимаю. А на самом деле, видишь, как все… И я тоже тебя люблю… И не могу без тебя,… А сам думаю,… но ты пойми меня правильно. Правильно! Я думаю: «Боже мой, как правильно было бы мне быть сейчас одному. Но с самого начала. То есть никогда тебя не знать. Потому что теперь я уже без тебя быть не хочу, не могу, без вас не могу… Не хочу». И при этом понимаю, что лучше быть одному.

Она. Нет, Сережа, этого я не понимаю. И мне кажется, что тебе и не хочется, чтобы я это поняла. Мне кажется, что я не должна этого понимать. И может быть, тебе не надо было мне это говорить… Мне это больно слышать… Нет, нет, я не обижаюсь, мне просто больно это слышать.

Он. Прости меня, я не должен был этого говорить. Я понимаю, я, честное слово, я не хочу быть таким беспомощным. И я не хочу, чтобы ты меня таким видела… Но я ничего не могу с этим поделать. Просто я не знаю, что делать. Вот так вот…

Пауза.

А знаешь, почему я все еще не уехал, почему тяну с этим?

Она. Знаю, знаю, Сережа, ты не хочешь… Я отлично знаю, как ты себя ведешь, когда чего-то не хочешь.

Он. Не-а…неправильно. Я боюсь…Я боюсь того, что поеду куда-то, там что-то будет, не будет – неважно. А потом вернусь сюда, и все… В конце концов вернусь… и что дальше? Тогда и этой возможности, возможности уехать, не будет. А если еще честнее, то я боюсь и того, что будет там, если я туда в конце концов поеду… Потом куда – туда? Хотя это, в общем-то, неважно.

Она. А тебя не волнует то, что я боюсь за тебя и буду волноваться, переживать. Что мне будет тяжело и плохо?

Он. Конечно, меня это волнует. Но, опять-таки, пойми правильно,… меня это не останавливает… Танечка, я все-таки должен поехать, иначе опять втянусь, а этого я боюсь еще больше. А за меня чего волноваться? Я же не на Луну… Я просто уеду из города. Из города… куда-то в другое место… Как обычно, с одной лишь разницей. Цель другая: не быть где-то, а не быть здесь. Здесь.

Пауза.

А я, между прочим, всегда волнуюсь, если ты куда-то поехала, ну, за рулем, и задерживаешься. Я знаю, что ты отлично водишь машину…, ничего особенного себе не фантазирую. Но всегда слегка тревожусь. Хотя знаю, что ты в этот момент, скорее всего, стоишь где-нибудь в пробке,… или другая какая-то неопасная ситуация. Просто я этого не вижу, и все… А если я уеду куда-то в другое место, ты меня видеть не будешь, то представь, что я еду в поезде, или автобусе, или иду по какой-то улице, или сплю… Просто в каком-то другом городе… Что со мной может случится? Я же не сумасшедший.

Пауза.

Она. Я однажды, давно, видела какой-то документальный фильм или репортаж в новостях, про войну или про террористов, в какой это стране было или когда, я не помню, меня это и не интересовало. Я помню, что были такие кадры,… как человек какой-то стоял, а другие люди были с оружием, они его толкали, били, а потом его толкнули сильно, он упал. А когда стал подниматься, в него выстрелили… в голову, и он упал. Он дернулся и упал… так сразу, и по-другому. Совсем не как перед этим. И это было так просто, так быстро. Меня потом долго-долго не отпускало то, как он упал. Само его движение, и как его руки…, и как его голова дернулась… Мне стало плохо, я плакала. А потом старалась через дорогу переходить осторожнее, чтобы вот так же не упасть. Мне так было страшно… А теперь, когда я за Сашку или за тебя волнуюсь, всегда что-нибудь такое в голову лезет. Я себя ругаю, злюсь, потому что так думать нельзя…

Он. Скажешь тоже… ты же знаешь, какой я осторожный, перехожу дорогу только на зеленый свет, и все равно смотрю по сторонам… А я помню, я еще маленький был и видел, как человек с девятого этажа упал. У нас девятиэтажка была недалеко от того дома, ну, когда мы в центре жили… Так вот, перед Новым годом мужики вешали гирлянды на дома, украшали…, а мы стояли смотрели. И вдруг один упал. Я не зажмурился, я просто не поверил, что это вижу. А он молча так летел и шевелил руками и ногами… Упал,… негромко, его подкинуло чуть-чуть, и он больше не шевелился. И все…Отчетливо помню этот звук, глухой, и как он ногами шевелил в воздухе. Тогда я не сильно испугался…, а потом, как вспомню, так даже дышать забываю. Ты же знаешь, как я высоты боюсь. У меня от высоты сразу все в ноги опускается и ноги холодеют. Или на колесе обозрения мне все время казалось, да и сейчас кажется, что вот эту люльку, ну, вот эту корзину, в которой сидишь, заклинит и она медленно будет переворачиваться. Медленно-медленно… Так что так думать нельзя. Ни в коем случае.

Пауза.

Танечка, давай все-таки спать. А то так неизвестно, до чего договоримся.

Она. В этом ты весь… сначала заведешь разговор в такие дебри… Ну как я сейчас усну?

Он. Тогда давай сидеть,… но на такие страшные темы, чур, больше не говорим.

Она. Как тебе не стыдно, ты всегда так, как только сам высказался, дальше начинаешь отшучиваться.

Он. Нет. Я сейчас шутить не могу… и смеяться тоже. Давай спать, Тань…